Я иду поспешно туда, о дваждырожденный, где царь, по имени Парикшит, лучший из рода Куру, должен быть сожжен змеем Такшакой. Я иду для того, чтобы скорей избавить его от (смертельной) лихорадки. Ибо его, благодаря моей помощи, змей не сможет погубить.
Такшака сказал:
Почему ты желаешь оживить его, который должен быть ужален мною? Скажи свое желание. Я сегодня же дам тебе (все, что пожелаешь). Ступай себе домой.
Советники сказали:
«Желая получить богатство, я иду туда», – так он сказал в ответ Такшаке. И тот сказал великому душой (Кашьяпе) почтительно и приятным голосом: «Возьми же у меня богатство, большее, чем то, какое ты намерен потребовать от того царя, о безупречный, и возвращайся (домой)». И после того как так было сказано тем змеем, Кашьяпа, лучший среди людей, получив от Такшаки богатство, какое он пожелал, возвратился (домой).
Меж тем как тот брахман повернул назад, Такшака, изменив свой облик, явился к тому царю, о лучший из царей, – к справедливому твоему отцу, который находился во дворце, и сжег его огнем своего яда, хоть он и остерегался. После этого ты, о тигр среди людей, был возведен на трон во (имя) победы. Теперь тебе рассказано нами полностью все! Это все, хотя и весьма прискорбное, что мы видели и слышали, о лучший из царей! Услышав о гибели царя, о лучший из царей, и сскорблении, (нанесенном) тому риши Уттанке, определи, что (должно быть) вслед за этим (предпринято).
Джанамеджая сказал:
Я желаю услышать о той беседе между владыкой змей и Кашьяпой, которая (происходила) тогда в безлюдном лесу.
Кто это видел или слышал и довел до вашего слуха? Выслушав же, я приму решение об истреблении змей.
Советники сказали:
Слушай, о царь, как и кем было нам рассказано раньше об этой встрече на дороге величайшего брахмана с владыкой змей. Какой-то человек полез на дерево, о царь, чтобы наломать сухих сучьев для жертвенного топлива. И ни змей, ни брахман не знали, что он находится там на дереве. И он вместе с тем деревом был превращен тогда в пепел. Но благодаря могуществу дваждырожденного, о владыка царей, он был оживлен вместе с деревом. И он, о лучший из царей, придя в этот город, поведал обо всем, как случилось между Такшакой и брахманом. Вот рассказано тебе, о царь, как все произошло и было услышано. Выслушав же (об этом), о тигр среди царей, поступай как желаешь.
Сута сказал:
Услышав слова советников, царь Джанамеджая предался печали, и терзаемый горем он ломал себе руки. И царь с лотосоподобными глазами стал испускать тогда долгие, жаркие вздохи и беспрерывно лил слезы из глаз. И сказал хранитель земли, проникнутый горем и скорбью: «Я выслушал эти ваши слова о небесном пути моего отца. Узнайте теперь мое решение, которое принято мною. Я полагаю, что немедленно должно отомстить злодею Такшаке, коим был убит мой отец. Ведь если бы, исполнив слово мудреца Шрингина и сжегши царя, этот злодей ушел, то мой отец, несомненно, жил бы. Ибо что потерял бы он, если бы тот царь ожил благодаря милости Кашьяпы и отличным мерам (своих) советников. Из ослепления он заставил вернуться Кашьяпу, лучшего из дваждырожденных и неодолимого, явившегося, чтобы оживить царя. Велико в самом деле это преступление злодея Такшаки, который дал брахману богатство, чтобы тот не оживил царя. Собираясь сделать приятное Уттанке и доставить большое удовлетворение себе, а также вам всем, я пойду на отмщение своего отца.
Так гласит глава сорок шестая в Адипарве великой Махабхараты.
Глава 47
Сута сказал:
Сказав так, славный царь тот, с одобрения советников, принял решение устроить змеиное жертвоприношение. Тогда, о брахман, властитель земли, тигр из рода Бхараты, сын Парикшита, царь, искушенный в речи, позвав домашнего жреца и жреца-ритвиджа,97 сказал им слово, ведущее к успеху (дела): «Тот, кто убил моего отца, есть злонамеренный Такшака. Скажите мне, как я должен отомстить ему. Известно ли вам такое средство, при помощи которого я мог бы бросить в пылающий огонь змея Такшаку вместе с его родственниками? Как некогда им был сожжен мой отец огнем яда, так и я хочу сжечь этого преступного змея».
Жрецы сказали:
Есть для тебя, о царь, великое жертвоприношение, придуманное богами. Оно известно под названием «Змеиного жертвоприношения» и описывается в пуране, о царь! Нет никого другого, кроме тебя, который в состоянии совершить то жертвоприношение, о владыка людей! Люди, искушенные в пуранах, говорили нам, что есть такое жертвоприношение.
Сута сказал:
Когда было так сказано, тот царственный мудрец счел уже змея Такшаку ввергнутым в пылающую пасть пожирателя жертв,98 о превосходнейший! Тогда царь сказал тем брахманам, сведущим в мантрах: «Я начну осуществлять то жертвоприношение. Пусть же будут сделаны у меня необходимые приготовления». И потом его жрецы, о лучший из дваждырожденных, премудрые и знатоки вед, отмерили там, согласно предписаниям, место для жертвенного алтаря. Оно удовлетворяло желаниям, отличалось пышным великолепием и было наполнено толпами брахманов, обильным богатством и зерном; на нем удобно расположились жрецы. И, соорудив, согласно предписаниям, алтарь для жертвоприношения, который удовлетворял их желаниям, они посвятили тогда царя на выполнение змеиного жертвоприношения. И вот перед тем как оно должно было начаться, там произошел тогда такой немаловажный случай, предвещавший препятствие жертвоприношению. В то время как сооружался жертвенный алтарь, главный зодчий из касты сутов,99 одаренный мудростью и опытный в науке о расположении фундаментов, сведущий в пуранах, сказал тогда такое слово: «На том месте и в то время, где и когда это измерение было сделано, жертвоприношение это не будет завершено из-за брахмана». Услышав это, царь тот перед своим посвящением сказал привратнику: «Никто сюда не должен входить без моего ведома».
Между тем жертвоприношение было начато согласно предписаниям, и жрецы в соответствии с правилами стали исполнять свои обязанности. Облачившись в черные одежды, с глазами, покрасневшими от дыма, совершали они возлияние пылающему огню, произнося мантры. И, заставляя содрогаться сердца всех змей, они стали тогда сзывать туда всех змей в пасть Агни. Тогда все змеи стали падать в пылающий огонь, обвивая друг друга и жалобно взывая. Иные падали в огонь, корчась, (порывисто) вздыхая и обвивая сильно (друг друга) хвостами и головами. Белые, черные и голубые, старые и молодые – они попадали в пылающий огонь, испуская страшное шипение. Так погибли сотни тысяч, миллионы и сотни миллионов змей, потерявших волю над собой, о лучший из дваждырожденных! Одни из них были как крысы, другие – как хоботы слона, а иные, обладая огромным телом и великою силой, напоминали обезумевших слонов. Великие и малые, различного цвета, ядовитые и ужасные, подобные дубинам с железными наконечнинами, могучие кусливые змеи в бесчисленном количестве попали в огонь, пораженные проклятием (своей) матери.
Так гласит глава сорок седьмая в Адипарве великой Махабхараты.
Глава 48
Шаунака сказал:
Какие великие риши сделались тогда жрецами при змеином жертвоприношении мудрого царя Джанамеджайи, потомка Панду? Кто сделался садасьями при том страшном жертвоприношении, наводившем на змей великий страх и вызывавшем в них столь великую скорбь? Благоволи, о сын, рассказать подробно обо всем, чтобы стали известными те, кто были знатоками законов змеиного жертвоприношения, о сын суты!
Сута сказал:
Хорошо, я назову тебе здесь имена мудрых, которые сделались тогда жрецами и садасьями того царя. Жрецом-взывателем (хотри) там сделался славный брахман Чандабхаргава, родившийся в роду Чьяваны, лучший среди знатоков вед. Жрецом-певцом (удгатри) сделался престарелый и ученый брахман Каутса. Благородный Джаймини сделался жрецом-хранителем (брахманом), а жрецами-исполнителями (адхварью) стали Щарнгарава и рассудительный Пингала. Жрецами-наблюдателями (садасьями) там были: Вьяса, сопутствуемый своим сыном и учениками, Уддалака, Шаматхака и Шветакету – пятый; Асита100 и Девала, Нарада и Парвата,101 Атрея,102 Кундаджатхара и брахман Кутигхата, Ватсья и престарелый Шруташравас, всегда предававшийся подвижничеству и чтению вед, Кахода и Девашарман, Маудгалья и Шамасаубхара. Эти и многие другие брахманы, исполнившие свой обет, были там садасьями при жертвоприношении сына Парикшита.
Меж тем как жрецы совершали возлияние (топленым маслом огню) при великом змеином жертвоприношении, страшные змеи, наводящие ужас на живые существа, стали падать туда. Потекли реки из мозга и жира змей. В воздухе распространился тогда сильный запах от непрестанно горящих змей. Слышались беспрерывно вопли змей, жестоко поджариваемых огнем, падающих и готовых упасть туда.
Между тем Такшака, владыка змей, как только услышал о том, что царь Джанамеджая получил посвящение (на совершение жертвоприношения), удалился во дворец Пурандары. И лучший из змей рассказал тогда обо всем, что случилось, и прибег в страхе за содеянный проступок к защите Пурандары. И Индра, весьма довольный, сказал ему: «Здесь для тебя, о Такшака, владыка змей, нет никакой опасности от того змеиного жертвоприношения. Еще прежде мною был умилостивлен ради тебя прародитель. Поэтому тебе не угрожает опасность. Пусть же уйдет лихорадка из твоего сердца». Так утешенный им лучший из змей стал жить там во дворце Шакры счастливо и радостно.