Хозяин Уральских гор: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

ПРОЛОГ

Большой внедорожник летел сквозь ночную тьму и хлеставшие по угольно-черному кузову струи дождя. Машина, у которой отказали тормоза, глотала километры трассы с предельной для трехлитрового движка скоростью. Тем не менее казалось, что неминуемая катастрофа абсолютно не волнует ни водителя "гелика" — крепкого пятидесятилетнего мужика, ни сидящего справа пассажира — копию водителя, только по-другому одетую (ну и прически у братьев, а ехавшие в автомобиле были близнецами, были разные). "Пассажир" тоже был поразительно флегматичен, у него даже пальцы, державшие тлеющую сигарету не дрожали, а затяжки были спокойными и ровными.

— Ну что братцы-акробатцы, кажись все… пришла пора — прервал слега затянувшееся молчание, сидевший за рулем "старший".

— Есть такое ощущение, как будто тянет куда-то.

— И у меня что-то такое чувствуется. Да и "пепелац", чую, не остановить уже.

— Скоро "федералка", машин будет поболе, как бы кого не зацепить ненароком, все же самим уходить или цеплять кого за собой — разница существенная.

— Ну тогда сейчас поворотик будет удобный за ним овражек, а в нем — камушки… туда и правь, старшой.

— Лады, правлю в овражек. Ну не поминайте лихом, глядишь еще встретимся.

— Прощайте парни и простите что я вас в это втравил.

— Не парься Никитос, все знали, сами решили, сами пошли. Эх нам бы с тобой… туда…

Тем временем показался и довольно крутой поворот, и хотя руки водителя инстинктивно дернулись, выворачивая руль, в попытке уйти от неизбежного, автомобиль, не подчиняясь командам снес хлипкое ограждение дороги, за считанные мгновения пролетел сотню метров и черным болидом упал в довольно глубокий овраг, на дне которого лежали кучи валунов, и треск раздираемого камнями железа вкупе со вспышкой полыхнувшего бензина ознаменовали финал разыгравшейся катастрофы.

Если бы на месте аварии в этот момент был бы сторонний наблюдатель, обладающий способностью видеть незримое, то он бы, вне всякого сомнения изрядно удивился. Ведь в автомобиле ехало два человека, а воспаривших над местом катастрофы невидимых обычному глазу сущностей было три. Две из них ушли по пути предначертанному для всех людей, а третья исчезла в неведомом энергетическом вихре и отправилась туда где ей была предначертана иная цель и иная судьба.

Часть первая

Глава первая

1729 год по Р.Х.

По самой середине Евразийского континента, от студеных берегов Северного океана, и почти до самого Каспийского моря протянулся горный уральский хребет — великий каменный пояс. Словно седой, но не потерявший силы страж хранит он границу, отделяющую Европу от Азии и бережет неисчислимые сокровища, хранящиеся в глубине его недр. Богата уральская земля рудами, золотом и драгоценными камнями, плодородными землями, лесами и водами. Как будто плети в руках великана, струятся от подножия уральских гор многочисленные ручьи, речушки и реки.

Одна из них — Чусовая, с древних времен служила дорогой сквозь уральские земли. По ее берегам издавна селились люди, по ее быстрым водам поднялись струги славного казака Ермака Тимофеевича, что шел воевать для русского царства сибирскую землю. Но нелегко покорялась людям красавица река. Каждую весну, почти двести лет подряд, открывались заводские плотины, наполняя реку обильными вешними водами для того чтобы сотни коломенок и дощаников груженых уральским железом, могли по глубокой воде спуститься до Камы и далее, через Волгу добраться до городов и весей европейской части Российской империи, укрепляя молодую державу и наполняя ее казну. На среднем течении реки, по обеим ее берегам речные суда поджидали грозные скалы-бойцы, словно сказочные воины вздыбившие каменные щиты навстречу смельчакам, дерзнувшим нарушить их покой. О скальную грудь иных бойцов разбивались в день десятки судов.

Вволю наигравшись с хрупкими корабликами, взяв обильную дань железом и кровью, грозные скалы нехотя отпускали караваны, ведомые мелкими букашками. Насмешливо глядели им вслед — дескать свидимся еще не раз, и поглядим отпустить вас подобру-поздорову или закрутить стремниной, разбивая о камни…

В конце первой четверти восемнадцатого века, в семидесяти верстах от пристани Сулемки, в том месте где одноименная речка впадает в Чусовую вольготно расположился основанный по указу государя Петра Алексеевича Невьянский завод, в то время принадлежавший со всей немалой округой Акинфию Демидову, который вместе со своим отцом и братом по праву считается родоначальником российской металлургической промышленности.

С них пошло в России горнозаводское дело и одна из самых известных династий русских купцов и промышленников, основавших в России многочисленные заводы и промыслы. А началось все в далеком 1695-м году, когда тульский кузнец Никита, звавшийся в то время Антюфеевым, оказал услугу проезжавшему через Тулу "птенцу гнезда Петрова" — Петру Павловичу Шафирову. У Шафирова сломался дорожный пистолет работы знаменитого немецкого мастера Кухенрейтера, и московскому вельможе посоветовали отдать оружие в починку тульским кузнецам-оружейникам, среди которых самым умелым считался Никита. Спустя некоторое время, Шафиров вновь проезжал через Тулу и позвал кузнеца, для того чтобы забрать дорогой пистоль. Принесенное Никитой оружие было в полной исправности, царев порученец не мог нарадоваться глядя на искусную работу, но когда он собрался достать кошель и расплатится с мастером, тот неожиданно остановил высокого гостя и сказал:

— Так что, ваша милость этот пистоль, не твоей, а моей собственной работы — и достав второй, точно такой же пистолет из-под полы, продолжил — у того что вы мне изволили испортилась затравка и я ее исправить не мог. Не угодно или Вашему Превосходительству взять двух пистолетов вместо одного, потому что вина моя, так я и поплатиться должен![1]

Шутить с влиятельным царедворцем было небезопасно, но Никита рискнул и Шафиров по достоинству оценил его шутку. Осмотрев пистолеты, он убедился, что они ничем не отличаются друг от друга. В восторге от работы кузнеца были все присутствующие. Спустя некоторое время была встреча с царем (коему Шафиров рассказал о тульском мастере) и Петр не побрезговал зайти к кузнецу в гости испить вина и расцеловать его женку, а также поработать в его кузнице. Потом было исполнение царева заказа — алебарды по иноземному образцу и первые фузеи, которые кузнец повез в Москву. Именно там, когда оказалось, что привезенные ружья лучше, чем хорошо выделанные иноземные, но при этом обойдутся казне гораздо дешевле царь, расцеловав Никиту в лоб, сказал: "Постарайся, Демидыч, распространить свое дело, а я тебя не оставлю".

С этого и началось возвышение тульских кузнецов: первый завод на реке Тулице, на котором Антуфьевы производили оружие и боеприпасы, а затем в 1702-м году, царь Петр пожаловал мастерам (коих уже назвал в грамоте Демидовыми) Невьянский и Верхотурский казенные заводы на Урале (бывшие в ту пору, из-за плохого управления, в совершенном разорении). Так было положено основание огромной торгово-промышленной империи, просуществовавшей без малого три сотни лет. Демидовы основали десятки рудников, заводов и фабрик, владели домами и землями по всей России, десятками тысяч работных людей и крестьян. Они строили мосты и дороги, судоходные каналы и пристани. Поставляли в казну оружие и боеприпасы, торговали железом как в России, так и за ее пределами.

Об их успехах, кои достигались зачастую путем преступлений и злодеяний, ходят легенды. Династия Демидовых дала миру известных немало выдающихся личностей. Среди них были промышленники и государственные деятели, меценаты и ученые, моты и чудаки, а со временем появились и такие что породнились с королевскими домами Европы.

Сентябрь 1729 года на реке Чусовой выдался жарким. И если пассажиры идущего вниз по течению реки струга чувствовали себя более-менее комфортно, то гребцы орошали палубу суденышка обильным потом — хозяин судна, заводчик и дворянин Акинфий Никитич Демидов время попусту терять не любил и гребцам приходилось усердно работать веслами. Акинфий торопился в столицу, а по пути надо было и в Тулу заглянуть, да и иных мест, где были расположены его требующие хозяйского догляда предприятия было предостаточно. Вместе с Демидовым ехала его жена и малолетний сын. Плавание проходило благополучно, Чусовая, сбросив в Каму бурные талые воды, подуспокоилась и судно шло по реке без особого риска и напряжения для команды. Восьмого числа проходили памятное место — высокий, чуть не в двадцать сажен и вытянутый вдоль берега камень. Именно здесь, напротив этого камня на левом берегу реки, у Акинфия и его жены Ефимии родился младший и самый любимый сын, названный в честь деда Никитой. Случилось это ровно пять лет назад. Памятуя о знаменательном событии, заводчик решил пристать к берегу и отслужить благодарственный молебен и становиться на ночевку. Попа на судне не было, вместо него читал молитвы судовой кормщик, время от времени исполняющий роль дьячка в немногочисленных сельских церквях — на Урале нравы были попроще чем в европейской части Российской империи. А ночью Никита вдруг занемог. У ребенка по непонятной причине начался жар, а потом он и вовсе провалился в беспамятство. Перепугавшийся родитель приказал было отчаливать и гнать корабль до ближайшего селения, но его насилу отговорили — многочисленные камни-бойцы и по светлому времени проходить было опасно, а в темное время это было чистой воды самоубийство.

И никто не мог знать, что болезнь ребенка была необычной — в эту ночь неведомая сила рассекла в нем ту невидимую сущность которые иные называют душой, иные личностью, на две самостоятельные части, одну оставив на месте, а другую в мгновение ока перенесла в пространстве и времени более чем на триста лет вперед и поместила в почти такого же пятилетнего малыша, чтобы в течении долгих лет, словно жемчужину обволакивать ее драгоценным перламутром знаний, умений, житейского опыта и мудрости, а затем, спустя многие годы вернуть ее обратно. Для чего?! Кто знает…

Глава вторая

1729 год по Р.Х.

Лежу, уставясь в потолок горницы, понемногу прихожу в себя. Мысли бродят в голове… разные. Основная мысль все-таки одна — ожидаемое долгие годы наконец совершилось. То что возврат рано или поздно произойдет я знал (вот только между состоянием "знать" и "пережить" разница существенная) чуть-ли не с самого начала, когда в далеком детстве, осознал себя приемышем в мальчишке двадцатого века у которого был брат-близнец. Неведомая, обладающая невообразимой силой, воля сделала из меня, то ли высокоразвитого паразита, то ли второго пилота, "кочующего" от одного брата к другому время от времени.

Эх братцы, братцы…. Где вы сейчас, в каких обителях пребываете?!

[1] Для того чтобы понять юмор кузнеца, надо знать, что затравкой в кремниевых пистолетах называлась не деталь, а расходный материал, с помощью которого в каморе поджигался порох. С таким же успехом кузнец мог сказать: "В пистолете при починке промок порох, а я порох ремонтировать или производить не умею".