Воровка: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

По квартире Рисса пробиралась чуть ли не крадучись, хотя понимала, что это очень глупо: без Фархан и леди Лорейн, ее старшей ученицы, которая иногда здесь объявлялась, ей было некого бояться. Азалия, дочь Фархан, никогда не приходила сюда без приглашения, да и на Риссу ей было плевать со всей высоты своего происхождения, полковничьего звания и должности директора какого-то там научно-исследовательского комплекса неимоверной важности. Без них всех Рисса была, страшно сказать, главной в доме — а чувствовала себя так, будто прокралась в него тайно, и ее вот-вот схватит охрана.

Квартира Фархан была внушительной, этого не отнять: высоченные потолки, окна во всю стену, строгое, но богатое убранство. Здесь все было монументально и одновременно — функционально и технологично до такой степени, что напоминало роскошную космическую станцию. Стены были забраны гладким металлическим сплавом, но его оживляли где картины, где барельефы, а где — композиции из живых растений. В главном холле красовалось нечто — скульптура? или как это назвать? — из парящих в воздухе кусочков стекла и транспаристила с подсветкой, которые складывались в изящные, сказочно красивые формы растений, птиц и животных. Имелся даже зал для приемов, места в котором хватило бы человек на сто. У Риссы до сих пор дух от этого всего захватывало, но даже в их с мамой нищенской квартирке уюта было больше.

Комлинк у Риссы на руке запищал — прибыло такси. Вызывая лифт, Рисса чувствовала себя заключенной, удравшей из тюрьмы.

* * *

Рисса запрокинула голову, глубоко вдыхая влажный и теплый воздух. Странный он был здесь — пах металлом, грозой и сладковатым, одновременно свежим и чуть гнилостным душком джунглей, окружавших город со всех сторон. Они начинались прямо за стенами — неимоверно толстыми, способными, наверное, выдержать залп из всех орудий имперского "Разрушителя" разом. Рисса никогда не видела, чтобы города окружали стенами, но, судя по тому, что она уже успела узнать об имперском столичном мире и живности, на нем обитающей, тут никакая защита лишней не будет.

А вот в самом городе было скучно, хоть вешайся. На вид он, конечно, впечатлял, и первый час Рисса только и могла, что бродить по нему с раскрытым ртом и глупо хлопать глазами. Хотя она еще не видела ничего, кроме самого центра, Каас-Сити уже потрясал своими размерами: очертания зданий виднелись далеко на горизонте и вряд ли кончались за ним; небоскребы протыкали шпилями грозовое небо, а их нижние этажи терялись в голубоватой дымке под многоярусными улицами и переходами. Рисса перегнулась через ограждение, пытаясь разглядеть нижние улицы, но из-за густого тумана казалось, что те просто исчезают в жуткой глубине. Многие строения, и низкие, и высоченные, здесь вгрызались в скалы и стояли прямо на краю обрывов, хотя по всей логике должны были давным-давно уползти в пропасть, к гудящей где-то далеко внизу горной реке. Архитектуры же такой Рисса не видела еще нигде: на первый взгляд она казалась до тошноты строгой и правильной, а чуть присмотришься — и заметишь скошенные линии, башни с несимметричными ярусами и декоративными выступами, витые шпили и прочие извращения, из-за которых имперская столица напоминала странный гибрид военной базы, дворца злого волшебника из сказки и совсем чуть-чуть — нормального мегаполиса галактического масштаба.

Это было бы даже круто, не будь здесь так уныло. В Каас-Сити было слишком много серого, синего и голубого, и слишком мало — всех остальных цветов, не считая ярко-алых вкраплений имперских знамен. На улицах не было яркой рекламы, которая так нравилась Риссе в родной Ильтине, — только пафосные агитплакаты, всевозможные указатели и знаки, редкие объявления да желтые огоньки станций городского такси. Люди здесь почти не прогуливались просто так, не болтались в свое удовольствие — у большинства был такой вид, будто они либо шли по неимоверно важным делам, либо безнадежно на них же опаздывали, а единственными детьми, которых заметила Рисса, была похожая на маленькую армию группка школьников, дисциплинированно шагавших за строгой теткой с лицом и повадками училки. Был, конечно, разгар рабочего дня, но на Таларме никто не относился к учебе и работе настолько серьезно. Глядя на все это безобразие, Риссе хотелось плюнуть на отполированное до зеркального блеска уличное покрытие, но что-то останавливало — ну не свинья же она, в самом деле. Хотя этому царству порядка и пафоса не помешало бы немного свинства, а то здесь будто не люди живут, а дроиды какие-то.

Уставшие ноги ныли все сильнее, виды города уже почти перестали впечатлять, так что Рисса двинулась в сторону ближайшего кафе. Обогнавшая ее училка на ходу вещала детям о каких-то "Шпилях победы", к которым они сейчас пойдут. Дети внимали, а Риссе хотелось подойти и пощекотать кого-нибудь из них, чтобы им стало немного веселее. Ну совсем ведь клопы, нельзя их так мучить!

Поняв, что один из клопов — худосочный мальчонка лет семи — с любопытством смотрит на нее, Рисса скорчила рожицу и показала ему язык. Клоп прыснул, прикрыв рот ладошкой, и украдкой высунул язык в ответ. У Риссы аж немного легче на душе стало. Показав клопу большой палец, она побежала в сторону открытой кафешки на другой стороне улицы. День только начинался, а у Риссы было достаточно денег, чтобы купить какой-нибудь тортик и коктейль к нему. Все-таки были в ее положении плюсы, что ни говори.

* * *

Шпили победы были самой фантастической штукой из виденных Ремисом фантастических штук. Конечно, видел он пока не так уж много, но Коррибан с его мертвыми городами, загадочными гробницами и жутко древней Академией легко перевесил бы десяток миров попроще, со всеми их достопримечательностями. Дромунд-Каас умудрился дать фору даже ему: Ремиса поражало здесь буквально все, от тяжеловесных, но удивительно изящных небоскребов, до удобных, чистых скамеек на улицах. Шпили и вовсе были чем-то абсолютно невозможным: над Императорским проспектом, самой центральной из центральных улиц города, парили, каскадом уходя куда-то далеко к нижним ярусам, гигантские призмы, каждая из которых была длиной с хорошую высотку. Из-за хитро настроенного освещения казалось, что призмы сами собой излучают холодный голубоватый свет. Ремис запрокинул голову, заворожено глядя, как в них преломляются виды города и блики от сверкающих в небе молний.

— Это охрененно! — восхищенно выдохнул он, поворачиваясь к Милли. — Правда же, мелкая?

Едва глянув на нее, Ремис почувствовал, что веселье и восторг куда-то улетучиваются, будто стыдясь кислой физиономии Милли. Она чуть приподняла уголки губ — смотри, мол, я улыбаюсь, — и тут же уставилась себе под ноги, сунув руки в широкие рукава новенькой туники. Милли такой всю неделю была: вела себя тихо-тихо, с Ремисом почти не общалась, а на попытки хоть немного ее развеселить отвечала еле заметными улыбками, в которых не было даже намека на радость. Она не плакала и не ныла — просто отказывалась вылезать из скорлупы, что бы Ремис ни делал, и при первой же возможности пряталась в своей комнате. Как ни тормоши, реакции — ноль без палочки. Даже единственный за всю неделю выходной, который им позволили за образцовое поведение и прилежную учебу, ее не взбодрил.

Малявке все еще было хреново — настолько, что Ремис повадился проверять перед сном, не взбрело ли мелкой дурочке в голову удавиться. Это было тем более жутко, что сам Ремис еще никогда не был настолько счастлив. С тех пор, как повелитель Танатон забрал их из Академии, жизнь Ремиса превратилась в сплошной эпизод из фильма, где юный герой готовится к великим свершениям под присмотром строгого, но мудрого и справедливого наставника. До сегодняшнего дня им с Милли не давали ни минуты передышки, но Ремис был только рад — и бесконечным, очень трудным урокам, и тяжелым тренировкам, и беседам с Учителем, каждая из которых была чем-то вроде замаскированного экзамена. Ремис наконец стал кем-то — да не просто "кем-то", а учеником повелителя Танатона! — и впереди его ждало будущее, в котором перспектив было куда больше, чем закрытых дверей. Вот только Милли все это было до лампочки. Она хотела, чтобы Иллин была рядом. Ремис подозревал, что мелочь с радостью согласилась бы снова стать рабыней, если бы ей пообещали вернуть подругу. Ремис, как ни старался, любимую "старшую сестру" заменить не мог.

— Милли, ну чего ты? — Ремис ласково положил руки ей на плечи. Хотя Милли была всего на год младше него, ему приходилось сильно наклонять голову, чтобы посмотреть ей в глаза: росло это маленькое недоразумение куда медленнее, чем большинство девчонок. Та же Рисска, например..

Ремис помотал головой. Нет, нафиг. Нафиг воспоминания о Рисске. Она осталась на Коррибане, и вряд ли они когда-нибудь встретятся. Нечего о ней вспоминать. Лучше Милли погладить по кудряшкам понежнее — уж кому, а ей его внимание точно нужно.

— Если тебе здесь не нравится, можем еще куда-нибудь пойти. Давай сама выберешь?

Милли, тяжело вздохнув, оперлась обеими руками на ограждение. Свет от Шпилей делал ее лицо — и без того не пышущее красками, — синюшно-бледным и будто бы светящимся само по себе.

— Мне нравится. — Таким же тоном она могла сказать: "Мне так плохо, что хочется спрыгнуть во-он в ту пропасть". — Выбери сам, ладно? Я пойду, куда скажешь.

В такие моменты Милли хотелось дать подзатыльник, да покрепче. Ремис, конечно, все понимал, но так кукситься тоже нельзя было! Эдак можно совсем раскиснуть.

— Милли, хорош уже. — Ремис крепко сжал ее плечи, чтобы придать словам чуть больше веса и строгости. Милли даже не обернулась. — Тебе плохо без Иллин, это я понимаю, но нельзя же так! Ты на себя погляди: тебе ничего не надо, ничего не интересно, ничего не в радость… Думаешь, повелитель долго будет это терпеть? Я в курсе, что он уже ругал тебя из-за этого и грозился наказать. Подслушал нечаянно, извини. Но ты этого хочешь, что ли?

Это Ремис сказанул сгоряча, не подумав. Вернее, подумать-то он подумал, а вот предположить, что Милли от одного упоминания об этом съежится и задрожит, не смог. Ну а что он такого сказал?! Всего-то напомнил, что Милли уже однажды чуть не нарвалась…

— Милли… — Ремис неуклюже потянулся погладить ее, но малявка вдруг оттолкнулась от ограждения обеими руками и обернулась к нему. Наконец-то с ее лица сошло уныло-обреченное выражение — но новое, злобно-плаксивое, Ремису нравилось немногим больше.

— Знаешь что?! — выпалила она тоном, которого Ремис ожидал бы от Рисски, но никак не от тихой, покладистой Милли. — Не надо мне нотации читать. Тебя там не было, ты не знаешь, из-за чего меня ругали! Думаешь, я из-за Иллин такая, да?! Дурак… Я бы на тебя посмотрела, если бы тебя заставляли мертвецам в душу лезть! Да мне этот мой "дар" всю жизнь испортил, а теперь вообще хоть вешайся… — Она всхлипнула, утерла лицо рукавом. — Извини. Я знаю, ты как лучше хочешь, просто… Просто не надо мне указывать, что я должна чувствовать, ладно? Мне Учителя хватает. Я привыкну. К Коррибану же привыкла. Только времени чуть побольше нужно.

Ремис аж головой помотал — убедиться, что ему не померещилось. Только что Милли чуть ли не покусать его была готова, а теперь вмиг стала прежней, смущенно опустила голову и робко, будто боясь, что он оттолкнет, тронула Ремиса за руку. Ремис не оттолкнул — крепко сжал ее ладошку и повел прочь от Шпилей, сам не зная куда. Стоя на месте, Милли слишком много думала, а думать ей сейчас было противопоказано.

Он понятия не имел, что ей сказать. На самом деле, Ремис даже завидовал ей: повелитель Танатон учил малявку обращаться с Силой с самого первого дня, а Ремиса пока заставлял тренироваться до умопомрачения и медитировать до розовых ортоланов — мол, без должной ментальной и физической подготовки за такие материи даже браться нечего. Но Милли же особенная, Милли духов видит… Ему и в голову не приходило, что ей от этого может быть настолько плохо.

Об этом Ремис и сказал. Милли грустно и как-то снисходительно улыбнулась:

— А ты думаешь, почему он меня сразу мучить начал? Мне трудно с этим справляться, Ремис. Не так, как на Коррибане, но все равно трудно. Я могу сойти с ума, если не научусь это контролировать. — Она склонила голову еще ниже, невольно сжала и разжала кулачок. — Учитель говорит, это от того, что я слабая. Что я прячусь от своей силы, вместо того, чтобы учиться ею управлять. Но я просто не понимаю, как. Учитель заставляет меня пытаться, но у меня не получается…

Милли заплакала — впервые после Коррибана, — а Ремис снова почувствовал себя полным идиотом. Он никогда не умел утешать девчонок, хотя знал, что некоторые парни могут всего пару слов сказать, чтобы подруга перестала хныкать и заулыбалась. Он был не из таких. Да и что тут сделаешь? Ремис даже представить не мог, что у Милли такие серьезные проблемы. На обычных уроках она справлялась гораздо лучше, чем он, и при нем Учитель часто хвалил ее…

— Получится, — заявил Ремис с напускной уверенностью. Хотел обнять мелкую, но не решился: люди и так косо на них посматривали. — Ты всего неделю учишься, чего от тебя сейчас ждать-то?