Воровка: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Все стихло. Имперцы хранили гробовое молчание. Милли и Иллин жались у стены, крепко сжимая друг друга в объятиях. Сваар нервно поигрывал бесполезным пистолетом, похоже, жалея, что не может застрелиться. Даже мертвецы не спешили врываться в холл, чтобы оживить сцену — то ли Сваар так качественно их заморозил, то ли они снова впали в спячку, решив, что их сокровищу ничего не угрожает.

Только Рисса тихо плакала и подвывала от боли. Сдерживаться было невозможно: ее ноги превратились в уродливые окровавленные куски мяса. Рисса могла шевелить ими, но малейшее движение превращалось в пытку. Казалось, в них не осталось ни одной целой косточки и связки.

— Ну что, девочки? — ситх равнодушно осмотрел их, задержав взгляд только на Свааре и Риссе. На Риссу смотрел дольше. — Хватит, нагулялись. Пора домой.

Часть 23

Койки в тюремном блоке были еще хуже давешних спальников. Разве что не воняли. У Риссы уже спина отваливалась, но она не могла даже встать и размяться: гребаная ящерица так знатно переломала ей ноги, что до камеры Риссу, обколотую стимуляторами и обезболивающими, пришлось нести. Хорошо хоть боли она благодаря им почти не чувствовала. Она вообще ничего не чувствовала, даже страха. Только тяжесть во всем теле, тупую усталость и полную, беспросветную обреченность.

Их казнят. Тот ситх — кажется, назвавшийся надзирателем Ясхом, — так им и сказал: "Не надейтесь". Мол, их дело дошло до верховного наставника, а у него с беглецами разговор короткий: под плеть и на столб, медленно умирать от обезвоживания и воспаленных ран. Риссе он советовал не дожидаться приговора и сдохнуть раньше, в относительном комфорте камеры. Или она сама об этом подумала? В голове все путалось — имена, слова, картинки… Вроде бы Иллин просила что-нибудь сделать, как-то помочь им, а Ясх только назвал ее маленькой умницей и грустно улыбнулся. Или… Да нет же! Это было не сейчас, и Иллин тогда не с Ясхом разговаривала, а с врачом. Который, конечно же, ничего не сделал, потому что ему плевать. Всем на них плевать. Как всегда.

Рисса облизнула губы. Хатт побери, как же ей хотелось пить. И холодно так… Рисса попыталась закутаться в одеяло, но не смогла даже шевельнуть рукой. Ноги не слушались вовсе. Спина болела так, будто вместо койки под ней были голые камни.

Лба коснулась чья-то рука — прохладная, мягкая, нежная. Совсем как у мамы раньше, в счастливые времена, когда она любила Риссу, а не своего слизняка-мужа. Если Рисса болела, мама садилась к ней на постель, гладила по голове и тихим-тихим голосом рассказывала сказки, пока Рисса не засыпала.

Рисса почувствовала слезы на горячих и шершавых, будто покрытых коркой щеках. Мама… Не хотела Рисса ей говорить все это обидное дерьмо! И про то, что такая мать ей не нужна, тоже бред. Вырвалось. Нужна, нужна, очень! Это все отчим, скотина. Все из-за него. Если бы не он, ничего из этого бы не случилось. Если бы не он, она сейчас была бы дома…

— Рисс… — Ладонь мягко скользнула по щеке, вытирая слезы. Риссу мягко потянули за плечо, заставив перевернуться на спину. Перед глазами возникло лицо Иллин: глаза распахнуты на пол-лица и влажно блестят, но губы сурово поджаты, ведь мудрая и взрослая старшая сестра должна быть немного строгой. Даже если готова разреветься в любую секунду. — Тебе нельзя на боку лежать, ногу травмируешь. Не отворачивайся от меня, ладно?

Придерживая ее за предплечье, Иллин осторожно стянула с ног Риссы одеяло. Милли, сидевшая на соседней койке, сдавленно охнула и прижала ладошки ко рту. Иллин нахмурилась, прикусила губу, неубедительно скрывая страх. Что тут скрывать-то? Рисса сама понимала, что в таком состоянии ноги впору сразу ампутировать.

Из-под бинтов сочился гной и проглядывало нечто синюшно-красное, даже отдаленно не напоминавшее здоровую кожу. Хотя боли Рисса не чувствовала, противное тепло, исходившее от ран, можно было ощутить, просто проведя над ними рукой.

— Хреново выглядит, да? — Рисса попыталась улыбнуться. Вроде даже получилось. — Может, я успею сдохнуть раньше, чем нас казнят?

Иллин отвесила ей символическую оплеуху.

— Еще одна такая шутка, и я тебя сама убью, дура. Лежи спокойно, ладно? Сейчас тебе станет лучше.

Рисса хотела, но не смогла спросить, верит ли в это сама Иллин. Свинцовой тяжестью налились не только руки с ногами — даже язык шевелился с трудом. Все еще держа Риссу за руку, Иллин повела ладонью над перебинтованным мясом, в которое превратились ее ноги. Рисса уже знала, как это работает: сейчас потянет приятной прохладой, раны начнут затягиваться буквально на глазах…

Иллин осторожно коснулась ее своей силой, и Рисса не почувствовала ничего. Только жар стал пульсировать в ноге чуть сильнее. Начало слегка подергивать болью — пока еще слабой, почти заглушенной препаратами, но уже очень гадкой.

Иллин зажмурилась, вытянула обе руки. Очень скоро они задрожали, лицо Иллин скривилось от напряжения, на лбу выступил пот. Энергия расходилась от нее волнами, но едва трогала Риссу: казалось, она растекается по невидимому барьеру, как капли дождя по крыше.

— Сейчас, потерпи немного, — уговаривала Иллин, продолжая без толку водить над Риссой руками. Ее голос дрожал от едва сдерживаемых слез. — Сейчас… я смогу. Ты только потерпи, ладно?

"Да что терпеть-то? Этими обезболивающими можно ранкора обколоть и заживо резать!"

Рисса попыталась сесть на постели. Получилось только чуть-чуть приподняться и снова рухнуть на жесткий матрас. Это отняло у нее не меньше сил, чем хорошая пробежка вокруг Академии. В глазах резко потемнело, и Риссе пришлось прикрыть их, дожидаясь, пока темнота перестанет вспыхивать яркими огоньками.

— Иллин, хорош. Я в норме… в норме, правда.

— Ничего ты не в норме. Рисс, у тебя жар. И что-то… я не знаю, что. Оно меня отталкивает, не дает лечить… Рисса, ты… — Ее голос сорвался, слезы все-таки потекли по щекам, и конец фразы прозвучал совсем жалобно: — Мне кажется, ты умираешь.

— Ничего я не умираю! — запротестовала Рисса. С набитым ртом речь и то выходила разборчивее. — Не пугай мелкую. У меня все нормально. Нормально все…

Нет, ну это бред! Рисса точно не умирала. Подумаешь, колотило. Подумаешь, подташнивало. Подумаешь, тело как ватное — это же фигня, это все от обезболивающих! Да ей от пустякового гриппа хуже бывало!

Милли что-то жалостливо пищала рядом, но Рисса не могла разобрать, что: долбанная вата, которой будто бы набили все тело, заполняла и уши. И хорошо. Не хотела Рисса ее нытье слушать, не хотела, чтобы малявка ее жалела. И Иллин тоже. Нашлась врачиха профессиональная, диагнозы ей ставить будет!

— Илли, она горячая, как печка, — пробился-таки до нее голосок Милли. — Может, позовем кого-нибудь? Ей все хуже!

Риссу заколотило — ей показалось, что от смеха. Позвать? Кого, тюремщиков? Или надзирателей? Ну что мелкая все-таки за дура наивная? Плевать им, не почешутся, даже если Рисса в самом деле помирать будет. А может, они ее добьют? Наверное, это будет даже неплохо. По крайней мере, все случится быстро и под обезболивающими. Нет, все-таки Милли — умница. Пускай зовет. Пускай это все закончится уже…

Силовое поле, преграждавшее вход в их камеру, вдруг загудело и погасло, чтобы пропустить внутрь кого-то высоченного и широкоплечего. Черты визитера расплывались, но стоило напрячь зрение, и Рисса узнала его. Нет, не надзиратель и даже не тюремщик. Врач. Тот самый, который "Милорд-и-никак-иначе". Ну надо же. Честь какая.

— А ну брысь с дороги, обе! — гаркнул он девчонкам, и те птичками порхнули по углам камеры. Нависнув над Риссой, задумчиво пропустил между пальцев бороду, немного напомнив волшебников из сказок. Если бы у сказочных волшебников были стремные красные глаза и мертвяцки-бледная кожа с проступающими синюшными венами, конечно. — Ну, и что ты улыбаешься, бестолковая? Не с чего тебе, уж поверь мне. Ладно, давай-ка на тебя посмотрим…