Воровка: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Ну и ладно, — пробормотал слегка офигевший Ремис, примирительно поднимая руки. — Я же просто спросил.

— Все хорошо, Ремис. — Милли все-таки решилась показать, что умеет разговаривать сама. Рисса вдруг задумалась, сколько раз она вообще слышала голосок малявки: Иллин почти всегда говорила за нее, и Милли никогда ей всерьез не перечила. — Мне просто немного страшно, вот и все. Место очень жуткое.

— И воняет, — буркнула себе под нос Рисса. К затхлому, пыльному запаху подземелья примешивалась сладковато-гнилостная вонь мертвечины и еще чего-то, что Рисса никак не могла определить. — Пошли быстрее. Кстати, кто-нибудь вообще в курсе, куда мы идем?

Иллин ткнула пальцем в экран своего планшета:

— Идите сюда, покажу кое-что.

У этой девчонки, похоже, имелся ответ на все что угодно. Риссу это почти восхищало — в той же степени, в какой бесило. Ничего она не могла с собой поделать: хорошенькие и умненькие отличницы вызывали у нее аллергию еще со школы.

— Смотрите, — продолжила Иллин, когда все собрались вокруг нее и уткнули носы в планшет. — В сети Академии есть статьи про каждую из гробниц, куда пускают послушников. Даже с картами. Здесь сказано, что Хамеис похоронена вот тут, — она стукнула ногтем по одной из самых дальних комнат на карте. Рисса сердито выдохнула сквозь зубы, представив, сколько туда придется топать. — Это погребальные камеры приближенных Аджунты Полла. Он сам лежит вот здесь, — пальчик Иллин сместился к большому залу, отделенному от "комнат" приближенных длинным коридором. — Написано, что раньше эта часть гробницы была утыкана ловушками, но они давно уже не работают, потому что мародеры повредили большую часть защитных механизмов.

— Отлично, — не слишком уверенно ухмыльнулся Ремис. — Значит, у нас есть шанс вернуться живыми? Круто.

— Угу. Если нас не сожрут. — Рисса многозначительно глянула в дальний угол зала. В полутьме было очень трудно понять, движется там что-то живое или просто дергаются тени из-за коротящей лампы. — Иллин, в твоей статье что-нибудь про живность сказано?

Иллин помотала головой.

— Нет. Здесь только история: кто построил, когда, для кого, какие события связаны с гробницей и ее хозяином… Например, почти вся знать была против, чтобы Хамеис хоронили в гробнице мужа: одни считали, что она достойна собственной, а другие — что ей и могилы в Долине хватит… Но не суть. Про живность в другом разделе, про местную фауну. Я его уже прочитала. Если коротко, то даже самые безобидные зверушки могут разорвать нас на куски или проглотить целиком, если мы на них наткнемся.

— Тогда будем надеяться, что не наткнемся. — Рисса зачем-то поправила тренировочный меч на поясе, будто от этого он мог превратиться в полезное оружие. — Двинулись, народ. Эти таблички сами себя не сфоткают. Иллин, держи карту под рукой, будешь навигатором.

Им всем было страшно. Милли, бледная и какая-то полуобморочная, даже не пыталась этого скрыть, остальные храбрились, но не слишком убедительно: Иллин цеплялась за роль старшей сестры, которая должна оберегать беззащитную Милли и наставлять бестолковых Ремиса и Риссу, Ремис пытался балагурить, а Рисса делала физиономию кирпичом и с напускной уверенностью шла впереди всех. Почему-то постоянно получалось так, что именно Рисса решала, куда компания пойдет и что будет делать. Даже Деввен слушался ее почти всегда. Это доставало: почему все вечно думают, будто она знает, как выкручиваться из дерьмовых ситуаций, и ее не тошнит от страха точно так же, как остальных?

Зал казался неимоверно длинным. Тусклый свет древних ламп (и как они еще работали после стольких лет? в родном районе Риссы даже уличные фонари горели один через пять) периодически мигал, заставляя видеть то, чего на самом деле не было. Вокруг постоянно что-то шуршало, шелестело и поскрипывало; пару раз Риссе мерещился протяжный человеческий стон. Ее рука приросла к рукояти тренировочного меча, хотя Рисса толком не представляла себе, что с ним делать.

Неугомонный Ремис наклонился и ловко подхватил с пола какой-то черепок.

— Гляньте, это же золото! Реальное золото, — он постучал пальцем по обломку вазы, на котором все еще сохранилась часть золотой окантовки, и бережно опустил его в поясную сумку. — Когда выберемся, загоню кому-нибудь. Хочу в кои-то веки поесть нормально.

Рисса поежилась: в мертвой тишине гробницы эти слова прозвучали как-то… неправильно. Будто кто-то взял и матюкнулся в храме. Впрочем, здесь так звучали любые слова.

Чем дальше они заходили, тем чаще на пути попадались трупы. Некоторые были совсем свежими и воняли так, что на глаза слезы наворачивались, другие же давно истлели и высохли. Тела в униформе послушников, тела в непонятных лохмотьях, скелеты и мумии, чью одежду было трудно отличить от иссохшей, скукожившейся кожи…

Милли, скорчившись пополам, вытошнила свою половинную порцию завтрака. Рисса ее не винила: у самой желудок к горлу подскакивал, хотя она мертвяков видела не впервые. В Старом городе регулярно умирала куча народу.

— Смотрите, — громким шепотом позвал Ремис, внезапно сбившись с шага. Иллин, шедшая позади, чуть не влетела ему в спину. — Эта хреновина точно дохлая?

Тыкать пальцем в "хреновину" не было нужды: трудно было не заметить жирную тушу метра в три длиной, развалившуюся прямо у ребят на пути. Она выглядела бы точь-в-точь как огромная сороконожка, если бы тельце у обычных сороконожек венчалось круглой широченной пастью, полной острых зубов размером с добрый кинжал. Из бока, продырявленного бластерным огнем, сочилась зеленоватая жижа.

Рисса не простилась со своим завтраком вслед за Милли лишь каким-то чудом.

— Эт-то что за хреноебина? — От испуга язык у нее немного заплетался. Тварь явно была дохлее дохлого, но у Риссы слишком хорошо и неуемно работала фантазия: она живо представила себе, как эта сороконожка-переросток поднимает свою голову-пасть и кидается на них, стуча по каменному полу острыми, как копья, лапками.

— Слизень к'лор, — шумно сглотнув, ответила Иллин. — Их полно в гробницах. Я слышала, большинство послушников именно они убивают… — Она поежилась и крепко прижала к себе Милли, смотревшую на слизня во все глаза. — Пойдем поскорее. И осторожнее: они обычно ползают целым выводком.

Выводок и вправду обнаружился в следующем зале. К счастью — в таком же дохлом виде: тушки к'лоров валялись на полу так густо, что через них приходилось перешагивать, поскальзываясь на мокрых от слизи камнях. Рисса, зажав нос, старательно думала о горячем душе и еще более старательно не думала о раззявленных зубастых пастях. Ремис тихонько бормотал что-то себе под нос. Рисса подумала было — молится, а потом разобрала несколько слов на хаттезе и вздохнула спокойнее. Если бы Ремис начал молиться, у нее бы точно нервы сдали.

Этот зал когда-то был куда более роскошным, чем предыдущий: на стенах не было места, свободного от барельефов с эпическими сюжетами (Ремис попытался залипнуть около одного из них, с масштабным замесом одних ситхов против других, но Рисса чуть ли не за шкирку потащила этого эстета дальше), мозаика на полу складывалась в сложные узоры, на постаментах красовались до того тонко сработанные статуи, что можно было разглядеть каждую пластинку на их каменных доспехах. Вдоль стен стояли гробы — точнее, вспомнила Рисса умное слово, саркофаги. Многие из них были разбиты, а кости обитателей — вывалены наружу трухлявыми кучками, в которых даже человек с очень буйной фантазией не заподозрил бы могучих воинов или надменных жрецов.

Милли, обхватив кудрявую головку руками, начала тоненько всхлипывать.

— Нет, — бормотала она, глотая слезы, — нет, нет, нет. Уходите. Спите. Вас нет, вас нет…

"Приплыли! Не хватало еще, чтобы малявка головой поехала прямо здесь!"

— Иллин, что за фигня? — развернувшись, Рисса подошла к девчонкам. Милли даже не посмотрела на нее, продолжая плакать и твердить кому-то, что их нет. — С Милли всегда так было? Или Аргейл ее еще и по голове огрел?