Панаису там, где покруче.
К счастью, ответ Миллера потерялся в неожиданно сильном порыве ветра и снега.
Порывы ветра усиливались. Резко хлестали густым снегом по склоненным лицам и выбивали слезы из прищуренных глаз. Тяжелый мокрый снег таял сразу, едва касался одежды. Они промокли насквозь, замерзли и окоченели. Липкий, вязкий снег приставал к подошвам, изматывал, наливал ноги свинцом. Они шли очень медленно, спотыкаясь и едва волоча ноги. Видимости никакой – даже собственные ноги не разглядеть. Они двигались в серо-белой бесформенной массе, вихрящейся, плывущей, порывистой, злой. Лука шел по склону наискосок, с той непоколебимой уверенностью, с которой ходят люди по дорожкам собственного сада.
Лука был проворным, как горный козел, и таким же неутомимым. Он непрерывно болтал, всем видом выражая радость человека, снова занятого делом. Неважно каким, лишь бы направленным против врага. Он рассказал Меллори о трех последних нападениях на остров, об их провале. Немцев каким-то образом предупредили заранее о налете с моря. Они ожидали и отряд специальной морской службы. А коммандос, со всем, что у них было, разнесли в пух и прах. Двум же группам парашютистов сильно не повезло, ибо из-за ряда непредвиденных оплошностей самолеты доставили их прямо в руки противника. Он рассказал и о том, как они с Панаисом едва избежали смерти,
пытаясь хоть чем-нибудь помочь парашютистам. Панаиса даже схватили. Но он убил двух часовых и ушел неопознанным. Лука рассказал о расположении немецких войск, о проверочных пунктах, разбросанных по всему острову, о постах на двух единственных дорогах и, наконец, о том немногом, что было ему известно о самом форте Наварон.
«Панаис мог бы рассказать больше, – пояснил он, – Панаис дважды бывал в форте. Однажды провел там целую ночь».
Он знал все закоулки форта и мог рассказать о пушках, контрольных помещениях, бараках, офицерских комнатах, артиллерийском складе, тайниках, о постах охраны.
Меллори тихо присвистнул – они и не надеялись столько узнать. Им еще нужно уйти от преследования, достичь форта и проникнуть в него. Но уж если они туда попадут. . Панаис-то должен знать, как туда проникнуть...
Сам того не замечая, Меллори ускорив шаги еще ниже пригнувшись к земле под яростными порывами ветра.
— Ваш друг Панаис – замечательная личность, – медленно сказал он. – Расскажите о нем еще, Лука.
— Что еще рассказать? – Лука мотнул головой от порыва ветра. – Что я знаю о Панаисе? Кто о нем что знает?
Ему везет как дьяволу. Он отчаянно отважен. Скорее волк пощадит стадо и голодный лев ляжет с ягненком, чем Панаис будет дышать одним воздухом с немцами. Все знают это, но никто ничего не знает о Панаисе. Я благодарен Богу за то, что я не немец, пока Панаис здесь, на острове. Он бьет коварно, ночью, ножом в спину. – Лука остановился. –
Руки его в крови.
Меллори невольно вздрогнул, вспомнив темную мрачную фигуру Панаиса, его бесстрастное лицо, запавшие глаза. Он начинал ему нравиться.
— О нем, конечно, можно сказать и больше, – возразил
Меллори. – Вы же оба с Наварона..
— Да, так и есть.
— Ведь это небольшой остров и вы прожили на нем всю жизнь. .
— А вот здесь-то майор и ошибается! – Повышение
Меллори в звании было собственной идеей Луки. Несмотря на протесты Кейта, он, кажется, решил придерживаться ее до конца. – Я, Лука, долгие годы был за границей, помогал
Влакосу. Месье Влакос, – с гордостью пояснил Лука, –
очень важное лицо.
— Знаю, – кивнул Меллори. – Консул. Я встречался с ним. Отличный человек.
— Вы его встречали? Месье Влакоса? – Ошибиться было трудно: в голосе Луки слышались удовольствие и восторг. – Это здорово. Это великолепно. Вы мне потом расскажете про это. Он великий человек. Говорил я вам про это когда-нибудь?
— Мы говорили о Панаисе, – мягко напомнил Меллори.
— Ах да! Панаис. Я же сказал, что долгое время не был здесь. Когда вернулся, его здесь не было. Отец его умер.
Мать вновь вышла замуж. Панаис уехал к отчиму и двум сводным сестрам на Крит. Его отчим то ли рыбак, то ли фермер. Его убили в бою с немцами невдалеке от Кандии в самом начале войны. Панаис взял лодку и помогал союзникам бежать с Крита. Его поймали немцы. Подвесили за кисти рук на деревенской площади. Там, где жила его семья. Это недалеко от Кастели. Его выпороли так, что были видны ребра и позвоночник. Для острастки другим. И
оставили умирать. Потом сожгли деревню. А семья Панаиса исчезла. Вы понимаете, майор?
— Понимаю, – мрачно сказал Меллори. – Но ведь Панаис..
— Должен был умереть. Но он крепкий парень. Крепче сучка старого граба. Ночью друзья обрезали веревку и спрятали его в горах. Там он был, пока не выздоровел.