Каперанг подошел к ближайшему телефонисту.
– Вы соединены с ютом? Хорошо! Дайте мне трубку…
Алло, говорит командир. Кто у телефона? Это вы, Хартли?
Выясните, насколько силен пожар в кормовых кубриках.
Поторопитесь. В орудийном погребе четвертой башни находятся несколько матросов. Им оттуда никак не выбраться. Система орошения включена, а крышку входного люка заклинило… Да, да, я подожду у телефона.
В нетерпеливом ожидании он похлопывал рукой по аппарату. Медленным взглядом обвел суда конвоя, увидел, что транспорты меняют курс, занимая прежнее место в ордере. Внезапно он весь обратился в слух.
– Да, командир слушает… Да… Что? Потребуется полчаса или час?. Боже правый! Неужели так долго? Вы уверены?. Нет, у меня все.
Положив трубку на место, он медленно поднял свое лишенное всякого выражения лицо.
– Пожар в матросском кубрике ликвидирован, – произнес монотонно Вэллери. – В кубрике морской пехоты –
над артиллерийским погребом четвертой башни – сущий ад. По словам Хартли, раньше чем через час пожар потушить не удастся. Капитан-лейтенант, не спуститесь ли вниз?
Прошла минута, целая минута. Слышны были лишь щелканье гидролокатора да мерные удары крутых волн, рассекаемых форштевнем крейсера.
– Думаю, температура в погребе достаточно снизилась,
– проговорил наконец Капковый мальчик. – Может быть, воду возможно отключить на достаточно длительный срок?. – неуверенно прибавил он.
– Достаточно понизилась? – переспросил Тэрнер, шумно прокашливаясь. – Как это выяснить? Только
Мак-Куэйтер мог бы нам это сказать… – Он внезапно умолк, осознав зловещий смысл сказанного.
– Вот мы его и спросим, – с усилием проговорил Вэллери и поднял трубку.
– Мак-Куэйтер!
– Есть, сэр!
– Если опасность миновала, может, отключить систему орошения? Как вы считаете, температура…
Не докончив фразы, командир крейсера замолчал. Воцарилась почти осязаемая тишина. О чем думает сейчас
Мак-Куэйтер, мелькнула у него мысль, о чем подумал бы он сам на его месте.
– Подождите, – прогудело в динамике. – Залезу наверх, узнаю, как там дела.
Снова над мостиком повисла неестественная тишина.
Вэллери вздрогнул: динамик снова ожил.
– Черта с два! Будь я трижды проклят, если я смогу подняться на этот трап еще раз… Сейчас пока я на нем стою, но, пожалуй, долго не продержаться.
– Ничего… – Вэллери осекся, ужаснувшись фразе, едва не вырвавшейся у него. Если Мак-Куэйтер упадет с трапа, он утонет, как крыса.
– И то правда. Главное дело – погреб. – Прерываемый приступами мучительного кашля, голос юного матроса звучал необычно спокойно. – Снаряды в верхних стеллажах вот-вот расплавятся. Дела совсем плохи, сэр.
– Понимаю. – Ничего другого Вэллери не мог придумать. Глаза его были закрыты. Он чувствовал, что качается.
Сделав над собой усилие, он продолжал:
– Как Уильямсон? – Спросить что-нибудь другое он был не в состоянии.