Радио на столе требовательно запищало, мигая красным огоньком.
Картер дрожащей рукой нажал тумблер.
– Картер, – звал чей-то голос. – Картер, Картер?
Вебстер узнал луженую глотку начальника полиции
Джима Максвелла.
– Кто там случилось? – спросил Картер.
– Они выкатили пушку, – доложил Максвелл. – Взорвалась при первом же выстреле. Должно быть, снаряд с дефектом.
– Пушка? Только одна пушка?
– Других пока не видно.
– Я слышал ружейные выстрелы, – сказал Картер.
– Так точно, они нас обстреляли. Двоих-троих ранили.
Но теперь отошли. Прячутся в зарослях. Больше не стреляют.
– Ясно, – сказал Картер. – Валяйте, начинайте поджигать.
Вебстер бросился к нему.
– Спросите его… Спросите…
Но Картер уже щелкнул тумблером, и радио смолкло.
– Что вы хотели его спросить?
– Нет, ничего, – ответил Вебстер. – Ничего существенного.
Он не мог сказать Картеру, что один только Грэмп знал, как стреляют из пушки, что Грэмп был там, где произошел взрыв.
Уйти отсюда – и туда, к пушке, возможно скорее!
– Недурно было задумано, Вебстер, – сказал Картер. –
Недурно, да только сорвался ваш блеф.
Он снова подошел к окну.
– Все, кончилась стрельба. Быстро сдались.
– Скажите спасибо, если из ваших полицейских хотя бы шестеро живьем вернутся, – огрызнулся Вебстер. – Там, в зарослях, засели люди, которые за сто шагов бьют белку в глаз.
В коридоре послышался топот, две пары ног стремительно приближались к двери.
Мэр отпрянул от окна, Вебстер повернулся на каблуках.
– Грэмп! – крикнул он.
– Привет, Джонни, – выдохнул ворвавшийся в кабинет
Грэмп.