– Вы родились в Покете? – вскричал Петвек.
– Нет, – ответил из осторожности Давенант, – я был проездом, с родителями.
– Странный вы человек, – сказал Тергенс. – Идете вы, как и мы, без огней, сигналов. – Никто не знает, кто вы такой.
– Вы были бы разочарованы, если бы узнали, что я –
сын мелкого адвоката, – ответил Давенант, смеясь над испытующим и заинтересованным выражением лиц бывших своих клиентов, – а потому я вам сообщаю, что я незаконный сын Эдисона и принцессы Аустерлиц-Ганноверской.
– Нет, в самом деле?! – сказал Петвек.
– Ну, оставь, – заметил Тергенс, – дело не наше. Так вы думали, что Ван-Конет будет с вами драться?
– Он должен был драться, – серьезно сказал Давенант. –
Я не знал, какой это подлец. Ведь есть же смелые подлецы!
– Интересно узнать, кто этот тип, который оставил вам ящики, – сказал Петвек. – Каков он собой?
Давенант тщательно описал внешность мошенника, но контрабандисты никого не могли подобрать к его описанию из тех, кого знали.
– Что же… Подавать в суд? Да вас немедленно арестуют, – сказал Тергенс.
– Это верно, – подтвердил Давенант.
– Ну, так как вы поступите?
– Знаете, шкипер, – с волнением ответил Давенант, –
когда я доберусь до Покета, я, может быть, найду и заступников и способы предать дело широкой огласке.
– Если так … Конечно.
Тергенс и Петвек сидели с Давенантом, пока не докончили всю бутылку. Затем Тергенс отправился сменять
Гетраха, а Петвек – к матросам, играть в карты. Давенант скоро после того уснул, иногда поворачиваясь, если ребра тюков очень жали бока.
Почти весь следующий день он провел в лежачем положении. Он лежал в каюте на скамье, тут же обедал и завтракал. «Медведица» шла по ровной волне, с попутным ветром, держась, на всякий худой случай, близко к берегу, чтобы экипаж мог бежать после того, как дозорное судно или миноносец сигнализируют остановиться. Однако, кроме одного пакетбота и двух грузовых шхун, «Медведица» не встретила судов за этот день. Уже стало темнеть, когда на траверсе заблестели огни Покета, и «Медведица»
удалилась от берега в открытый океан, во избежание сложных встреч.
Когда наступила ночь, судно, обогнув зону порта, двинулось опять к берегу, и незначительная качка позволила экипажу играть в «ласточку». Давенант принял участие в этой забаве. Играли все, не исключая Тергенса. На шканце установили пустой ящик с круглым отверстием, проделанным в его доске; каждый игрок получил три гвоздя с отпиленными шляпками; выигрывал тот, кто мог из трех раз один бросить гвоздь сквозь узенькое отверстие в ящике на расстоянии четырех шагов. Это трудное упражнение имело своих рекордсменов. Так, Петвек попадал чаще других и с довольным видом клал ставки в карман.
Чем ближе «Медведица» подходила к берегу, тем озабоченнее становились лица контрабандистов. Никогда они не могли уверенно сказать, какая встреча ждет их на месте выгрузки. Как бы хорошо и обдуманно ни был избран береговой пункт, какие бы надежные люди ни прятались среди скал, ожидая прибытия судна, чтобы выгрузить контрабанду и увезти ее на подводах к отлично оборудованным тайным складам, риск был всегда. Причины опасности коренились в отношениях с береговой стражей и изменениях в ее составе. Поэтому, как только исчез за мысом Покетский маяк, игра прекратилась и все одиннадцать человек, бывшие на борту «Медведицы», осмотрели свои револьверы. Тергенс положил на трюмовый люк восемь винтовок и роздал патроны.
– Не беспокойтесь, – сказал он Давенанту, вопросительно взглянувшему на него, – такая история у нас привычное дело. Надо быть всегда готовым. Но редко приходится стрелять, разве лишь в крайнем случае. За стрельбу могут повесить. Однако у вас есть револьвер? Лучше не ввязывайтесь, а то при вашей меткости не миновать вам каторжной ссылки, если не хуже чего. Вы просто наш пассажир.
– Это так, – сказал Давенант. – Однако у меня нет бесчестного намерения отсиживаться за вашей спиной.
– Как знаете, – заметил Тергенс с виду равнодушно, хотя тут же пошел и сказал боцману о словах Гравелота.
Гетрах спросил:
– Да?
Они одобрительно усмехнулись, больше не говоря ничего, но остались с приятным чувством. В воображении им приходилось сражаться чаще, чем на деле.
Между тем несколько бутылок с водкой переходило из рук в руки: готовясь к высадке, контрабандисты накачивались для храбрости, вернее – для спокойствия, так как все они были далеко не трусы. Только теперь стало всем отчетливо ощутительно, что груз стоимостью в двадцать тысяч фунтов обещает всем солидный заработок. «Медведица» повернула к берегу, невидимому, но слышному по шороху прибоя; ветер упал. Матросы убрали паруса; судно на одном кливере подтянулось к смутным холмам с едва различимой перед ними пенистой линией песка. Всплеснул тихо отданный якорь; кливер упал, и на воду осела с талей шлюпка. В нее сели четверо: Давенант, Гетрах, Петвек и шестидесятилетний седой контрабандист Утлендер. Как только подгребли к берету, стало ясно, что на берегу никого нет, хотя должны были встретить свои.