– Извините, мне показалось…
– Крепкие ли у всех вас нервы? – спросил Футроз, делая загадочное лицо.
– За себя я ручаюсь, – сказала Титания, усаживаясь в стороне, спиной к окнам.
– И я ручаюсь – за тебя! – Рой села рядом с отцом. – Но не за себя.
Элли полулегла на диван. Давенант, Тортон и Гонзак поместились на креслах.
Тогда Футроз сказал:
– Бушевал ветер. Он потрясал стены хижин и опрокидывал вековые деревья…
– Так было на самом деле? – строптиво перебила Элли.
– Увы! Было.
– Смотри, Тампико, не подведи.
– Начало очень недурно, – заметил Гонзак, – особенно «стены хижин».
Футроз молчал.
– А дальше? – спросил Давенант, который был счастлив как никогда.
– Все ли успокоились? – хладнокровно осведомился
Футроз.
Но бес дергал за языки.
– Папа, – сказала Рой, – расскажи так, чтобы я начала таять и умирать!
Футроз молчал.
– Ну, что же, скоро ли ты начнешь? – жалобно вскричала Элли.
– Все ли молчат? – невозмутимо осведомился Футроз.
– Все! – вскричали шесть голосов.
– Ветер выл, как стая гиен. В придорожную гостиницу пришел человек с мешком, с бородой, в грязной одежде и заказал ужин. Кроме него, других посетителей не было в тот странный вечер. Хозяин гостиницы скучал, а потому сел к столу и заговорил с прохожим человеком – куда направляется, где был и кто он такой? Незнакомец сказал, что его зовут Сайлас Гент, он каменотес, идет в Зурбаган искать работу. Хозяин заметил одну особенность: глаза
Сайласа Гента не отражали пламя свечи. Зрачки были черны и блестящи, как у всех нас, но не было в них той трепетной желтой точки, какая является, если против лица сияет огонь…
Рой заглянула в глаза отца.
– Даже две точки, – сказала она. – А у меня?
Элли подошла к ней и освидетельствовала зрачки сестры; та проделала это же самое с девочкой, и они успокоились.
– Нормально! – заявила Элли, возвращаясь на свое место. – Мы отражаем огонь. Дальше!
– Из сделанного хозяином наблюдения, – продолжал
Футроз, – вы видите, что хозяин был человек мечтательный и пытливый. Он ничего не сказал Генту, только надел очки и с замешательством, даже со страхом, установил, что зрачки Гента лишены отражения – в них не отражалась ни комната, ни хозяин, ни огонь.
– Как это хорошо! – сказал Давенант.