Давыдов прищурился, молча осмотрел солнечную даль, а потом взглянул на улыбавшегося старшего помощника:
– Хочу попрощаться с Гавайями. Хорошее место, приятное место… Скоро отходим?
– Хозяина нет – оформляет дела на берегу. А так все готово. Вернется капитан – сейчас же пойдем. Прямо домой!
Профессор кивнул головой и полез в карман за папиросами. Он наслаждался отдыхом, днями вынужденного безделья, редкими в жизни настоящего ученого. Давыдов возвращался из Сан-Франциско, куда ездил делегатом на съезд геологов и палеонтологов – исследователей прошлого Земли.
Ученому хотелось проделать обратный путь на своем, советском пароходе, и «Витим» подвернулся очень кстати.
Еще более приятным был заход на Гавайские острова. Давыдову за время стоянки удалось познакомиться с природой этой страны, окруженной необъятными водными просторами Тихого океана. И сейчас, оглядываясь кругом, он ощущал еще большее удовольствие от сознания скорого возвращения на родину. Много интересных мыслей накопилось за дни неторопливого, тихого раздумья. Новые соображения теснились в голове ученого, властно требуя выхода – проверки, сопоставлений, дальнейшего развития.
Но этого нельзя было сделать здесь, в каюте парохода: не было под рукой нужных записей, книг, коллекций…
Давыдов погладил пальцами висок, что означало у профессора затруднение или досаду…
Правее выдававшегося угла бетонного пирса как-то внезапно начиналась широкая аллея пальм; густые перистые кроны их отливали светлой бронзой, прикрывая красивые белые дома с пестрыми цветниками. Дальше, на выступе берега, прямо к воде подступала зелень низких деревьев. Там едва покачивалась голубая, с черными полосами лодка. Несколько юношей и девушек в лодке подставляли утреннему солнцу свои загорелые стройные тела, громко пересмеиваясь перед купаньем.
В прозрачном воздухе дальнозоркие глаза профессора различали все подробности близкого берега. Давыдов обратил внимание на круглую клумбу, в центре которой возвышалось странное растение: внизу густой щеткой торчали ножевидные серебряные листья; над листьями почти на высоту человеческого роста поднималось красное соцветие в форме веретена.
– Вы не знаете, что это за растение? – спросил заинтересованный профессор у старшего помощника.
– Не знаю, – беспечно ответил молодой моряк. – Видел его, слыхал, что редкостью у них считается… А скажите, Илья Андреевич, верно, что вы были моряком в молодости? Недовольный переменой разговора, профессор нахмурился.
– Был. Какое это сейчас имеет значение? – буркнул он.
– Вы лучше…
Где-то за строениями слева завыл гудок, гулко раскатившийся по тихой воде.
Старший помощник сразу насторожился. Давыдов недоуменно огляделся.
Тот же покой раннего утра реял над маленьким городом и бухтой, широко раскрытой в голубую даль океана.
Профессор перевел взгляд на лодку с купальщиками.
Смуглая девушка, очевидно гавайянка, выпрямилась на корме, приветливо помахав русским морякам высоко поднятой рукой, и прыгнула. Красные цветы ее купального костюма разбили изумрудную стеклянистую воду и скрылись. Легкая моторка быстро промчалась в гавань.
Минуту спустя на пристани показался автомобиль, из него выскочил капитан «Витима» и бегом устремился на свой корабль. Вереница флагов поднялась и затрепетала на сигнальной мачте. Капитан, задыхаясь, взлетел на мостик, стирая лившийся по лицу пот прямо рукавом белоснежного кителя.
– Что случилось? – начал старший помощник. – Я не разбираю этот сиг…
– Аврал! – закричал капитан. – Аврал! – и схватился за ручку машинного телеграфа. – Готова машина?
Капитан склонился к переговорной трубе и после короткого разговора с механиком отдал ряд отрывистых приказаний:
– Все наверх! Задраить люки! Очистить палубу! Отдать швартовы!
– Russians, what shall you do5? – вдруг тревожно проревел рупор с соседнего корабля.
– Go ahead6! – немедленно ответил капитан «Витима».
– Well! At full speed7! – с большей уверенностью откликнулся англичанин.
Глухо зажурчала вода под кормой, корпус «Витима»
дрогнул, пристань медленно поплыла вправо. Тревожная беготня на палубе смущала Давыдова. Он несколько раз
5 Русские, что вы собираетесь делать?