Он вошел, озираясь с такой тревогой, будто привык опасаться ловушек, повсюду расставленных на его пути, ловушек, которые он нюхом чует и избегает. Затем Варен взглядом окинул комнату, и мне показалось, что камин, загороженный бархатной портьерой, явно не понравился ему. Он сделал три шага в нашу сторону, но какая-то мысль, без сомнения, поважнее этого намерения, отвлекла его, он повернул к стене, остановился перед мозаичным портретом старого седобородого короля со сверкающим мечом и, встав на стул, долго рассматривал его, проводя пальцем по контуру плеч, лица и прощупывая все изображение.
Вдруг он спрыгнул со стула и отскочил от стены. Послышались шаги. На пороге появился господин Андерматт.
Банкир вскрикнул от удивления:
– Вы! Вы! Это вы меня вызвали?
– Я? Вовсе нет, – запротестовал Варен скрипучим голосом, напомнившим мне голос его брата, – меня заставило прийти сюда ваше письмо.
– Мое письмо!
– Подписанное вами письмо, в котором вы предлагаете мне…
– Я не писал вам.
– Не писали?!
Варен инстинктивно насторожился,
опасаясь,
по-видимому, не банкира, а неизвестного противника, заманившего его в эту ловушку. Во второй раз взгляд Варена обратился в нашу сторону, и он метнулся к двери. Господин Андерматт преградил ему дорогу.
– Куда это вы направились, Варен?
– Мне не нравятся темные делишки, которыми здесь запахло. Я ухожу. Прощайте.
– Подождите минуту!
– Послушайте, месье Андерматт, не настаивайте, нам нечего сказать друг другу!
– Напротив, многое, и случай уж очень удобный…
– Позвольте пройти.
– Нет, нет и нет, вы так не уйдете.
Вид у банкира был настолько решительный, что Варен, спасовав, отступил и промямлил:
– Хорошо, давайте поговорим, но быстро, и дело с концом!
Меня удивляло только одно обстоятельство, и наверняка два сидящих рядом со мной человека испытывали то же разочарование, что и я. Как могло случиться, что здесь не оказалось Сальватора? Значит, сам он и не думал вмешиваться? Хотел столкнуть банкира с Вареном, только и всего? Мне почему-то стало очень досадно. Самим фактом отсутствия Сальватора эта подстроенная и осуществленная по его воле дуэль обретала трагическую окраску, свойственную событиям, вызванным и подчиненным суровому закону рока, и сила, столкнувшая этих двух людей, казалась особенно впечатляющей оттого, что действовала откуда-то извне.
Минуту спустя господин Андерматт подошел к Варену вплотную, они стояли лицом к лицу, глядя друг другу прямо в глаза.
– Теперь, когда прошли годы и вам уже нечего бояться, ответьте мне честно, Варен: что вы сделали с Луи Лакомбом?
– Ну и вопрос! Откуда мне знать, что с ним стало!
– Вам это известно! Известно! Вы с братом ходили за ним по пятам, чуть ли не жили в его доме, том самом доме, где мы сейчас находимся. Вы были в курсе всех его работ, всех проектов. И в последний вечер, Варен, когда я провожал Луи Лакомба до двери, я заметил две фигуры, прятавшиеся в тени. Готов в этом поклясться.
– И что потом? Кому нужна ваша клятва?
– Это были вы с братом, Варен.
– Докажите.
– Но ведь лучшее доказательство в том, что через два дня вы сами показывали мне бумаги и чертежи, которые извлекли из портфеля Лакомба, и предлагали мне купить их. Как эти бумаги попали в ваши руки?