– Калитка, что выходит на бульвар, оказалась незапертой, – объяснила она.
– А дверь в передней?
Она не ответила, и я подумал, что ей пришлось обойти дом и подняться по черной лестнице. Значит, она знала, как пройти?
Воцарилось неловкое молчание. Она посмотрела на
Даспри. По инерции, как сделал бы это в любой гостиной, я представил его. Затем попросил даму сесть и изложить цель ее визита.
Незнакомка сняла вуаль, и я увидел, что она брюнетка с правильными чертами лица, быть может, не красавица, но во всяком случае бесконечно очаровательная женщина, что исходило в основном от ее глаз, серьезных и печальных.
– Я мадам Андерматт, – сказала она просто.
– Мадам Андерматт! – повторил я, не переставая удивляться.
И снова – молчание, но вот она заговорила тихим голосом, все больше обретая спокойствие:
– Я пришла по поводу известного вам дела. Подумала, что, может быть, смогу получить от вас какие-нибудь сведения…
– Боже мой, мадам, я знаю обо всем этом не больше того, что пишут в газетах. Будьте любезны, скажите точнее, чем я могу быть вам полезен.
– Я не знаю… Не знаю…
Только тогда я заметил, что ее спокойствие было наигранным, а самообладание – только видимость, за которой скрывается огромная растерянность. И мы замолчали, почувствовав себя одинаково неловко.
Но Даспри, все это время наблюдавший за гостьей, подошел к ней и сказал:
– Вы позволите, мадам, задать вам несколько вопросов?
– О да! – воскликнула она. – Так я смогу все рассказать.
– Вы будете говорить… какие бы вопросы вам ни задавали?
– Да, какие угодно.
Он подумал и произнес:
– Вы знали Луи Лакомба?
– Да, через мужа.
– Когда вы видели его в последний раз?
– Когда он ужинал с нами.
– В тот вечер ничто не могло навести вас на мысль, что вы его больше не увидите?
– Нет. Он действительно упомянул о путешествии в
Россию, но просто так, мимоходом!
– Значит, вы полагали, что увидите его снова?
– Через день за обедом.
– И как вы объясняете исчезновение Лакомба?
– Я никак не могу его объяснить.