– Попробуйте позвать его. Вот увидите, он откликнется!
– Нет! Зачем? Стоит ли играть с дьяволом!
– Муллер над нами. Чего вы боитесь?
– Танцует Дора О'Брайен, красивейшая женщина Парижа!
– Трусы! Ненормальные! Я позову его!
– Тише! Ради всех звезд, тише!
– Петр Брок!
– Остановитесь!
– Петр Брок! Если ты, чучело гороховое, находишься среди нас – явись!
– Молчите! Молчите!
– Если можешь, сотвори чудо, и я поверю в тебя!
– Хватит!
– Петр Брок! Я – банкир Салмон, вот моя рука. Если ты так могуществен (банкир поднял руку вверх), укуси меня за средний палец!
Тотчас же банкир заорал нечеловеческим голосом.
Мгновенная острая боль – оборван нерв, фонтан крови, и средний палец с широким черным перстнем падает на блюдо, окропив белый салат из съедобных гиацинтов.
Все обмерли от ужаса.
Бледные щеки покрылись красными пятнами, красные посинели, синие от страха стали черными.
Но что Броку до гримас этого похотливого сброда под прозрачной плитой? Среди смятения и паники, обуявших поклонников богини Андрадии, он увидел принцессу: Ачорген подхватил ее на руки и устремился в направлении, противоположном тому, куда бежали остальные.
Петр Брок бросился вдогонку.
Принцесса исчезла в углу за тяжелой коралловой портьерой. Брок откинул ее и натолкнулся на белую дверь.
Он открыл дверь, но ничего не увидел.
XXVIII
Белая тьма. Запахи и воспоминания. Снова огонек лампочки.
«Это мое прошлое!»
Молочно-белый, с опаловым отливом туман преградил ему дорогу. Брок в нерешительности остановился, протер глаза и начал ощупывать руками пространство вокруг себя.
В трех шагах от него растворились две фигуры – черная и белая, Ачорген и принцесса. Брок прыгнул в туман, вытянув вперед руки, но поймал пустоту. Белая тьма ослепила его. Опаловая тишина оглушила.
Он ринулся в ту сторону, где исчезла принцесса. Он кричал и размахивал руками, как птица сломанными крыльями. Туман начал душить его, звенел в ушах странным напевом. Нет, это не туман! Это клокочет кровь в его жилах!
С каждым шагом страх все сильнее овладевал им. Ноги подгибались, отказываясь идти; кругом, везде и всюду, ему чудились жуткие опасности. А он все шел вперед, долго-долго, и конца не было его дороге...
Внезапно Брок остановился. И вперед шагнуть боязно, и назад повернуть – тоже! Он тонул, тонул в трясине белой тьмы, один, покинутый всеми, растворялся в беспредельности тумана. Он уже погиб, белая тьма пожирает его, пропитывает, заполняет. Его труп будет лежать здесь долго-долго, пока не исчезнет наконец это белое ничто и сюда не явятся люди, которые, не видя его, пройдут по его останкам.
Мочи нет идти дальше. Ноги увязли в тяжелой густой мгле. Брок упал наземь и заплакал.