Телепатию и всю эту ерунду наверняка когда-нибудь объяснят так же, как электричество, если только телепатия вообще существует. Но что она имеет общего с искусством? Мои ученики отлично могут изложить содержание стихотворения или описать картину, которую видели на выставке, и для этого им не надо проводить целые дни под землей в одиночестве и мрачных размышлениях. .»
Вся деревня была погружена во мрак, только в нашем доме все еще горел свет. Жабка сидел с моей женой у стола над грудой бумаг. Они подсчитывали всю ночь, что надо купить и как лучше поместить полученные деньги.
– Сколько? – в один голос спросили они, как только я закрыл за собой дверь.
– Сколько он предлагает?
– Ничего. – Я тяжело опустился на стул и отпил глоток холодного черного кофе прямо из кофейника. – Ни гроша.
Догадался, что это подделка.
– Каким образом? – изумился тесть.
– А зачем же он тогда приехал? – спросила жена. Она умнее отца. – Это он мог написать в письме. Что ему здесь надо?
Я не хотел им ничего рассказывать, знал, что это за семейка, но они упорно настаивали, да и могли подумать, что я совершаю какую-то сделку втихомолку.
– Он хочет отправиться в здешние пещеры.
– Один? – ужаснулись они, так как отлично знали, насколько это опасно.
– Нет, дорогие родственнички. Хотел отправиться вместе со мной. Я говорю это в прошедшем времени, потому что категорически отверг это предложение. Свари мне крепкого горячего кофе и пойдем спать. У меня от всего уже голова пошла кругом.
– Но он, конечно, немало предложил тебе за это? –
спросил тесть.
– Я не собираюсь продавать свою жизнь, папенька, так что даже не торговался.
– Трус! – как ужаленный, подскочил он. – Сколько раз я рисковал жизнью ради семьи. Спроси ее...
– Я знаю. Делали шоколад из отрубей. За это можно было самое большее сесть в тюрьму. За это у нас, к сожалению, не вешают. А меня вы посылаете в подземные пещеры. Видели вы когда-нибудь Мацоху? Такая же пещера может оказаться у нас под землей. А может, еще глубже.
Если мне выбирать способ самоубийства, так лучше прыгнуть в Мацоху, там хотя бы все видно.
Жабка разволновался, показывал мне свои расчеты, говорил, как можно было бы расширить производство, как он хотел сделать меня своим заместителем, – я делал бы эскизы ко всем его рекламным плакатам, поскольку умею рисовать, – как он собирался выпускать шоколадные фигурки вьестоницкой Венеры, какой это был бы боевик, злился, уговаривал меня, предлагал найти для лорда проводника, но я только крутил головой.
– Я этого на свою совесть брать не хочу. Пусть его сиятельство сам на этом обожжется. Хватит с меня ваших подделок.
– Моих подделок?! – обиделся тесть и даже побагровел. – Разве я вырезал этого дурацкого носорога, хотя каждый ребенок знает, что у Микулова никто никогда не видел носорогов? Будь это моя работа, никому бы ничего в голову не пришло, потому что я привык все делать как следует, добросовестно. Даже подделки. А ты халтурил. И
всю жизнь свою испоганишь. Если у девчонки есть голова на плечах, она с тобой завтра же расстанется!
Он выбежал из комнаты, словно за ним гнались. Даже дверь забыл за собой закрыть. Я люблю свою жену и особенно восхищаюсь ее ногами. У нее идеальная фигура. Но она ужасная пуританка, не знаю даже почему. В ту ночь она встретила меня поцелуями, которые меня особенно возбуждают. Никогда еще я ее так не любил...
А потом, распустив волосы, она взяла будильник и деловито спросила:
– В котором часу разбудить тебя? Когда вы выходите?
Я едва не разрыдался тут же в постели. Уже светало, из сада доносилось пение птиц, они всегда заливаются перед восходом солнца. Поклоняются ли снежные люди солнцу, как божеству, если уж они так близки к природе?
– Незачем меня будить. – Я поднялся, покачиваясь. –
Уйду сейчас.
Она не удерживала меня, не отговаривала. Предложила кофе.
– Не хочу, – сказал я. – Ничего не хочу. Думаю, что в вашей семье я единственный...