Потом она удалилась с ними в большую пещеру. Там все они начали танцевать. При этом старик ритмично ударял по стене скалы. Оба охотника время от времени указывали на рисунки и громко подражали крикам разных зверей. Затем стали метать легкие копья в наиболее ранимые места своих жертв. Тут-то я понял, для каких целей предназначались наскальные рисунки наших предков: для чего-то вроде тренировки. А эти дикари до сих пор ежедневно учатся убивать мамонтов, которых уже никогда не встретят. Я невольно усмехнулся. Дикари. Я оглянулся на сидевшего рядом Павла. Этот милый человек судорожно дергался под ритм ударов.
– Павел! – окликнул я его. – Ваше сиятельство!
Но тут все заглушил женский возглас. Я прекрасно узнал его: Гелена присоединилась к танцующим. Мне это было непонятно. Когда мы ездили в негритянскую деревню, ничего подобного ей и в голову не приходило. Но не бороться же мне со всеми.
Я с достоинством вернулся в маленькую пещеру и уснул там на камнях, натянув пальто на голову. Утром меня разбудил Павел. Вид у него был несчастный.
– Я говорил с женой, – сказал он.
– С кем?
– Вообрази, она отказалась от полиандрии. Живет теперь в Мадриде с одним старым тореадором и даже стряпает для него. Больше не хочет жить с несколькими мужчинами одновременно. Перешла к моноандрии. Этого я никак не мог ожидать. Теперь мне придется оставаться в
Гималаях со своим смешным исследованием до самой смерти.
– Вот уж не думал, что в этой пещере есть телефонная связь. С удовольствием поговорю со своим секретарем в
Лондоне: меня беспокоят мои фабрики в Манчестере.
– Но здесь нет никакого телефона...
– Да очнись ты! Значит, ты не мог говорить с женой, где бы она ни была – в Мадриде, в Порту или в Ницце.
Просто тебе это приснилось.
– Но я с ней действительно говорил! – изумленно возразил Павел. До этого ему и в голову не приходило усомниться: сон это или нет. Он и впрямь как маленький ребенок. Когда волнуется или убеждает кого-нибудь, срывается на дискант.
– Где Гелена?
Мы стали ее искать. Но охотники исчезли и Гелена с ними. В большой пещере мы застали только старика, рисовавшего на стене животное, которое вчера принесли на ужин. Я заметил, что он пользуется лишь тремя красками: венецианской красной, темной и светлой охрой. А из чего он делает кисти? На нас он даже не взглянул, словно нас и не было. Мне захотелось стукнуть его. Но кто знает, может, он очень силен, несмотря на старость?
Мы направились к выходу из пещеры. Я вскарабкался на каменные глыбы. Там лежало дамское зимнее пальто.
– Что эти бестии сделали с нею?
Я наклонился над пропастью. Надеюсь, она не рискнула спуститься по такой отвесной скале. Вдруг мне почудилось, что я вижу ее внизу с разбитой головой.
– Она пошла с ними на охоту, – послышалось сзади. Я
оглянулся.
– Ты сам видел? – спросил я Павла.
– Нет.
– Так откуда ты знаешь, что она пошла с ними на охоту?
– Я не знаю. Я ничего не говорил. И ничего не слышал.
Позади нас в пещере все еще стоял старик с кистью в руке, склонившийся над своим произведением.
– Понимаю. Они объясняются без слов. Как животные или насекомые.
– Ты еще ничего не понимаешь, – снова услышал я чьи-то слова.
ОБЪЯСНЕНИЕ
Я обидел их своим сравнением. Они не животные и не насекомые. Это – люди. Но они пошли не тем путем, что homo sapiens. Они не мыслят в нашем понимании, не прибегают к разуму для логического анализа, для дедукции или абстрактного счета.