– Но почему?
– Потому что каждый из нас несет трехмесячную вахту раз в два с половиной столетия. Таким образом, на тысячу лет уходит год личного времени. Слишком большую жертву ты требуешь от нас.
– Но от этого зависит судьба целой расы!
– Кто знает…
– Разве одной возможности не достаточно?
– Джарри Дарк, ты хочешь ставить на административное голосование?
– Нет, тут мое поражение очевидно… Я настаиваю на всеобщем голосовании.
– Невозможно! Все спят.
– Так разбудите их!
– Повторяю, это невозможно.
– А вам не кажется, что судьба целой расы стоит усилия? Тем более что это мы заставляем этих существ развиваться, мы прокляли их разумом!
– Довольно! Они и без нас стояли на пороге. Они вполне могли стать разумными даже без нашего появления…
– Но мы не можем сказать наверняка! Мы не знаем! Да и не все ли равно, как это произошло, – вот они, и вот мы, и они принимают нас за божество – быть может, потому,
что мы ничего им не даем, кроме страданий. Но должны же мы нести ответственность за судьбу разума – уж по крайней мере не убивать его!
– Возможно, длительное и тщательное расследование…
– К тому времени они погибнут! Пользуясь своим правом казначея, я требую всеобщего голосования.
– Не слышу обязательного второго голоса.
– Зельда? – спросил Джарри.
Она отвела глаза.
– Тарбел? Клонд? Бондичи?
В широкой, просторной пещере царила тишина.
– Что ж, выходит, я проиграл. Мы сами окажемся змеями, когда войдем в наш Эдем… Я возвращаюсь назад, в
Бесплодные Пески, заканчивать вахту.
– Это вовсе не обязательно. Пожалуй, тебе сейчас лучше отправиться спать…
– Нет. Во всем, что произошло, есть и моя вина. Я
останусь наблюдать и разделю ее полностью.
– Да будет так, – сказал Турл.
Две недели спустя, когда Станция 19 пыталась вызвать
Бесплодные Пески по радио, ответа не последовало.
Через некоторое время туда был выслан флайер.