— Что же Анна рассказала тебе про Кортни?
— Ничего.
— Мама, что она тебе сказала? — спросил я очень медленно, стараясь сохранить спокойствие.
— Рид, она просто сказала, что ты ей сказал, что это не честно по отношению к ней — то, что ты влюблен в другую женщину, и что будет лучше, если вы расстанетесь. Я тобой горжусь, кстати. Я ценю то, что ты не позволил этим отношениям перерасти в нечто большее.
Что? Что, черт возьми, это значит?
— Подожди, что это значит, мама? Что значит «не позволил перерасти в нечто большее»?
Она вздохнула, а потом усмехнулась.
— Честно говоря, Рид, все видят, что ты по уши влюблен в Кортни. Я заметила это несколько месяцев назад, когда ты не мог оторвать глаз от нее, пока твоя девушка стояла рядом с тобой. Я заметила это прошлой ночью, когда вы танцевали — вы оба были увлечены друг другом. Прекрати быть таким чертовски упрямым и хоть раз в жизни рискни полюбить.
— Хм…— я не знал, что сказать. Если моя мама могла увидеть, как сильно я влюблен в Кортни, то почему сама Кортни не видит?
Я услышал, как открылась задняя дверь, и взглянул наверх. Кортни выглядела совершенно потрясающе: на ней были штаны для йоги и футболка техасского университета А&М, а светлые волосы были собраны в свободный хвостик. Когда она мне улыбнулась, я не смог удержаться от ответной улыбки.
— Эй, мам, мне нужно идти.
— Да, безусловно, разговор становится тяжелым, но куда тебе нужно идти? Кормить собак?
Я усмехнулся и покачал головой.
— Я слежу за коровами, мам. Мне нужно кормить коров. Я люблю тебя. Поговорим позже, — я сбросил вызов прежде, чем она смогла сказать мне что-то еще.
Кортни подошла и села рядом со мной; в руках у неё был Киндл.
— Боже, я должно быть сплю, — глубоко вздохнув, сказала она и посмотрела на пастбище.
Я сидел и ждал, что она скажет что-нибудь о своем сне. Она хоть помнит? Она помнит, как тряслась от испуга, а я её обнимал? Я прочистил горло.
— Как спалось, ангел?
Она повернула голову, и ее улыбка немного померкла, а потом вспыхнула с новой силой.
— Значит, я заслужила от тебя прозвище, да? — сказала она с улыбкой. — Мне кажется, я хорошо спала. Ты был в комнате? Я подумала, что был, но, по-моему, мне приснилось. И не вздумай сказать сейчас какую-нибудь хитрожопую фигню! Это был не эротический сон.
Она не помнит. Я с улыбкой встал и подмигнул ей.
— Детка, уверяю тебя, ты хочешь видеть сексуальные сны обо мне.
Я повернулся и пошел в дом, пока она сидела и тихо смеялась.
Она скажет мне, когда будет готова рассказать. Не дави на нее, Рид. Просто не отталкивай ее.
Я положил в две тарелки тушеное мясо и взял их с собой. Кортни с интересом читала свою книгу.
— Голодна? Я принёс рагу.
Она посмотрела вверх и кивнула, потянувшись за тарелкой. Кортни положила Киндл на колени и вернулась к чтению, наколов мясо на вилку.
— Чему ты улыбаешься? Что читаешь? — спросил я.
Она закрыла глаза и затем открыла их.
— Это история любви, от которой я теряю голову.