Он долго трудился, умножая, но путался в нулях и принимался умножать сначала. Выходило, что стрелка прошла тридцать шесть метров. Он снова начал будить
Матвеева – толкал его, перекатывал с боку на бок и хлопал ладонями над ухом.
– Знаешь, с момента отъезда из Москвы минутная стрелка моих часов прошла тридцать шесть метров, – торопливо сказал он, когда Матвеев приоткрыл глаза.
– Я так и думал, – пробормотал Матвеев, снова засыпая.
Это становилось совсем скучным. Подождав немного, Безайс решил пойти на станцию. Он встал, оделся и вылез из вагона, но через минуту ворвался обратно и набросился на Матвеева.
– Вставай! – кричал он изо всех сил. – Вставай сейчас же, слышишь? Мы с тобой поезд проспали! Да очнись ты!
Он ушёл.
– Кто ушёл?
– Поезд.
– Куда?
– Ну, я почём знаю? Наверное, в Хабаровск.
Матвеев опять лёг.
– Знаем мы эти шутки, – сказал он с глубокой уверенностью. – Это для дураков.
– Да честное слово, я тебе говорю! Поворачивайся скорей. Наш вагон стоит совершенно один, а поезда нет.
Матвеев сел.
– Безайс, ты врёшь, – сказал он с беспокойством.
– Ну, пойди и посмотри.
Матвеев оделся, вышел и увидел, что Безайс говорит правду. Поезда не было, – их вагон стоял на путях один, и негры скалили зубы, точно потешаясь над ними. Напротив стояла крошечная станция с ржавой вывеской и зелёным колоколом, заметённая снегом почти до крыши; вокруг, насколько хватал глаз, были снег и горы.
Вдвоём они кинулись на станцию, ворвались в ободранную комнату и нашли там высохшего, морщинистого человека с большими круглыми ушами. Он возился на полу, починяя табуретку, и весь был увешан стружками. В
углу, за невысокой загородкой, стояла серая коза и жевала сено.
– Кто отцепил вагон? – заревел Матвеев. – Вы кто такой? Где комендант?
Человек поднялся на четвереньки и взглянул на них сумасшедшими глазами.
– Кто отцепил вагон, я спрашиваю?
Они напугали дежурного своим криком, мандатами и буйными требованиями. На забытом, потерянном в снегах полустанке давно уже никто не говорил громким голосом.
Они свалились сюда, как внезапное бедствие, и перевернули вверх дном тихий зимний день.
– Сию минуту, – говорил дежурный, стараясь скрыть волнение неловкой и жалкой улыбкой. – Только одну минутку…
Он ушёл, шаркая подошвами, и вскоре вытащил заспанного мужчину с большой бородой. Мужчина застёгивал подтяжки и зевал, показывая страшные зубы.
– Ну, отцепили, – говорил он, закрывая ладонью рот. –
Чего? Ну, я отцепил. Потому что рессора сломалась. Значит, нужно. Тележка вся на левую сторону села.
– Какая рессора?