– Да.
– Кто?
– Ты. Когда он закончит работу. Чтобы у него не получился прогул. Возьми его к себе наверх и запиши личные данные. Когда закончишь, позови меня.
– Так, чтобы его не спугнуть?
– Естественно.
Уже четырнадцатое декабря. Вчера был день Святой
Люции, и Мартину Беку пришлось вынести полицейский вариант традиционного праздника: девушки из управления в белых одеждах, жирные пончики и два стаканчика абсолютно безалкогольного грога.
Он позвонил окружному начальнику в Линчёпинг, Ольбергу в Муталу и был немного удивлен, когда оба тут же заявили, что приедут.
Прибыли они около трех. Окружной начальник ехал через Муталу и захватил Ольберга с собой; он обменялся парой фраз с Мартином Беком и отправился к Хаммару.
Ольберг сидел в кресле для посетителей два часа, но за это время они обменялись лишь несколькими замечаниями.
Ольберг сказал:
– Думаешь, это он?
– Не знаю.
– Это должен быть он.
– Гм.
Через пять минут кто-то постучал в дверь. Это были окружной начальник и Хаммар.
– Я убежден, что ты прав, – сказал начальник. – Можешь сам решить, как тебе действовать.
Мартин Бек кивнул.
Без двадцати шесть зазвонил телефон.
– Послушай, – сказал Колльберг, – ты не мог бы зайти на минутку ко мне? У меня тут господин Фольке Бенгтссон.
Мартин Бек положил трубку и встал. В дверях он обернулся и посмотрел на Ольберга. Они ничего не сказали друг другу.
Он медленно поднимался по лестнице. У него было какое-то необычное чувство пустоты в животе и левой стороне груди, хотя допросы он проводил уже тысячу раз.
Колльберг, без пиджака, облокотился на стол, он казался спокойным и доброжелательным. Меландер сидел к нему спиной и невозмутимо рылся в своих бумагах.
– Это тот самый господин Фольке Бенгтссон, – сказал
Колльберг и встал.
– Бек.
– Бенгтссон.
Обычное рукопожатие. Колльберг надел пиджак.
– Ну, так я пойду. Пока.
– Пока.