Но я подумал, что вы, вероятно, смогли бы по крайней мере забрать его вещи. – Бьёрк наклонился и вытащил из-под кровати картонную коробку. – Он это оставил. Часть вещей он забрал, когда переезжал отсюда; здесь осталась в основном одежда. Так, тряпки, которые ничего не стоят.
Рённ взял коробку и поставил ее рядом со стулом.
– Вы не могли бы сказать мне, как долго вы знали
Ёранссона, где и когда познакомились и как получилось, что вы разрешили ему жить в своей квартире.
Бьёрк уселся поудобнее и скрестил ноги.
– Конечно, мог бы, – сказал он. – А сигаретой вы меня угостите?
Рённ достал пачку. Бьёрк оторвал фильтр и закурил.
– Все было очень просто. Я пил пиво в погребке «У
францисканцев», а рядом со мной сидел Ниссе. Раньше я никогда не видел его, но у нас завязался разговор и Ниссе угостил меня вином. Я понял, что он свой парень, поэтому, когда заведение закрылось и он сказал, что ему негде ночевать, я взял его с собой. Уже в тот вечер мы подружились, а на следующий день он вытащил меня в ресторан и мы неплохо посидели там. Кажется, это было третьего или четвертого сентября.
– Вы заметили, что он наркоман? – спросил Рённ.
Бьёрк покачал головой.
– Не сразу. Но через несколько дней утром он достал шприц и я понял, что он наркоман. Да он и меня спрашивал, не хочется ли мне тоже, но я наркотики не употребляю.
Бьёрк подвернул рукава рубашки выше локтей. Рённ окинул опытным взглядом его руки и убедился, что он, по-видимому, говорит правду.
– У вас тут не так уж много места. Почему же вы разрешили ему жить здесь так долго? Он платил за квартиру?
– Я считал, что он парень что надо. Прямо за ночлег он не платил, но денег у него хватало и он всегда покупал еду и напитки и вообще все, что нужно.
– А где он брал деньги?
– Этого я не знаю. Да меня это и не касалось. Во всяком случае он не работал.
Рённ снова посмотрел на руки Бьёрка, черные от въевшейся в них грязи.
– А вы где работаете?
– Я ремонтирую автомобили, – сказал Бьёрк. – Может, вы чуточку поторопитесь, а то у меня скоро свидание с подругой. Что вы еще хотите знать?
– О чем он говорил? Он рассказывал что-нибудь о себе?
– Говорил, что плавал на море, но это было давно. Еще говорил о женщинах. Особенно об одной, с которой он жил недавно, но у них что-то там не сложилось. Говорил, что она была лучше матери. – Он помолчал. – С матерью трудно кого-нибудь сравнивать, – грустно добавил он. – А
так, вообще, он не слишком любил рассказывать о себе.
– А когда он отсюда переехал?
– Восемнадцатого октября. Помнится, как раз было воскресенье, день его именин. Он забрал почти все свои вещи, оставил только это. Все его барахло могло бы поместиться в багажнике. Сказал, что нашел себе квартиру, но через несколько дней заскочит ко мне. – Бьёрк погасил сигарету в стоящей на полу чашке. – А потом я уже не видел его. Сиван сказала, что он умер. Он действительно был одним из тех, в автобусе?
Рённ кивнул.
– И вы не знаете, в какой среде он потом вращался?
– Понятия не имею. У меня он больше не появлялся и я не знаю, куда он подевался. Он здесь у меня познакомился со многими приятелями, а я так и не видел никого из его друзей. И вообще мне мало что о нем известно.
Бьёрк встал, подошел к висящему на стене зеркальцу и причесался.
– Вы уже знаете, кто это был? Я имею в виду того, из автобуса.