Колльберг кивнул.
– Да. Потому что оно было самым трудным из всех, которыми он мог заняться.
– Да Оно было самым трудным и необъяснимым. Он хотел показать всем, на что он способен.
– И позволил застрелить себя, – сказал Колльберг. – О
черт! Какая же между этими делами связь?
Мартин Бек не ответил, и больше они уже не разговаривали. Только после того, как они приехали в Вестбергу, остановились перед зданием управления полиции и вышли под снег с дождем, Колльберг сказал:
– А дело Терезы можно было бы раскрыть? Теперь?
– Мне трудно представить себе это, – ответил Мартин
Бек.
XXV
Колльберг, тяжело вздыхая, вяло и без всякой системы просматривал скоросшиватели с рапортами.
– Наверное, понадобится неделя, чтобы все это перерыть, – сказал он.
– Как минимум. Главные обстоятельства тебе известны?
– Нет, даже в общем.
– Здесь где-то имеется резюме. Впрочем, я сам вкратце расскажу тебе об этом деле.
Колльберг выразил согласие. Мартин Бек, роясь в бумагах, сказал:
– Данные ясные и однозначные. Очень простые. В
этом-то и состоит трудность.
– Начинай, – поторопил его Колльберг.
– Утром десятого июня одна тысяча девятьсот пятьдесят первого года, другими словами, более шестнадцати лет назад, один человек, который искал потерявшегося кота, обнаружил в зарослях около стадиона «Штадсхаген» на
Кунгсхольмене труп женщины. Она была голая, лежала на животе с вытянутыми вдоль туловища руками. Вскрытие показало, что ее задушили и что она умерла приблизительно пять дней назад. Труп хорошо сохранился; вероятно, он лежал в холодильнике. Характер преступления несомненно свидетельствовал об убийстве на сексуальной почве, однако из-за того, что прошло много времени, при вскрытии не удалось установить со всей определенностью, была ли она изнасилована.
– Что, как правило предшествует убийству на сексуальной почве.
– Да. С другой стороны, результаты осмотра места преступления указывали на то, что труп мог лежать там максимум двенадцать часов. Потом это подтвердил свидетель, который накануне вечером проходил мимо этих кустов и не мог не заметить труп, если бы он там лежал.
Затем нашли нитки и обрывки материи, указывающие на то, что труп перевозили завернутым в серое одеяло. Стало ясно, что место, где нашли труп, не идентично месту, где было совершено убийство, и что в кусты положили именно труп. Причем не потрудившись прикрыть тело мхом или ветками. Да, кажется, это все… хотя нет, еще две особенности. Перед смертью она в течение многих часов ничего не ела. Никаких следов убийцы, как-то: отпечатки пальцев и тому подобное – не обнаружено. – Мартин Бек перевернул страницу и просмотрел машинописный текст. – Убитую женщину опознали еще в тот же день. Это была Тереза
Камарао, двадцати шести лет, родившаяся в Португалии.
Она приехала в Швецию в одна тысяча девятьсот сорок пятом году и в том же году вышла замуж за своего земляка
Энрике Камарао. Он был на два года старше нее и служил радистом в торговом флоте; сойдя на берег, он стал радиотехником. Тереза Камарао родилась в Лиссабоне и, по данным португальской полиции, была родом из хорошего дома, из семьи, пользующейся всеобщим уважением.
Верхний слой среднего класса. Она приехала сюда на учебу, которую немного отложили из-за войны. Однако учиться она не стала, а вместо этого вышла замуж за Энрике Камарао, с которым здесь познакомилась. Детей у них не было. Материально обеспечены неплохо. Жили на
Торсгатан.
– Кто ее опознал?