– Не знаю. Но однажды вечером Оке пришел очень возбужденный.
– Там не было ничего, что могло бы возбудить. Грустная история. Типичное убийство на бытовой почве. Фактически одинокий человек, жена которого, отравленная жаждой жить все лучше и лучше, непрерывно упрекала его, что он зарабатывает слишком мало денег и что они не могут купить себе моторную лодку, летний домик, а их автомобиль не такой роскошный, как у соседей.
– Но во время допроса тот мужчина что-то рассказал
Оке.
– Что?
– Не знаю. Оке, во всяком случае, это казалось очень важным. Я, конечно, спросила у него об этом, так же как ты у меня сейчас, но он только рассмеялся и сказал, что скоро я все узнаю.
– Он сказал именно так?
– Ты скоро все узнаешь, малышка. Это его точные слова. Он выглядел очень довольным.
– Странно.
Минуту они сидели молча, потом Колльберг встряхнулся, взял со стола открытую книгу и спросил:
– Ты понимаешь эти комментарии?
Оса Турелль встала, обошла вокруг стола и, наклонившись над книгой, чтобы заглянуть туда, положила руку на плечо Колльбергу.
– Вендел и Свенсон пишут, что эротический убийца часто является импотентом и совершает насилие для того, чтобы получить желанное удовлетворение. А Оке написал на полях «и наоборот». – Колльберг пожал плечами и сказал: – Ага, он, вероятно, имел в виду, что эротический убийца может также быть легко возбудим сексуально.
Оса мгновенно убрала руку, и Колльберг, к своему удивлению, заметил, что она снова покраснела.
– Нет, он не это имел в виду, – сказала она.
– Что же, в таком случае?
– Совершенно противоположную ситуацию: женщина, другими словами, жертва, может заплатить своей жизнью за то, что она чрезмерно возбудима.
– Откуда тебе это известно?
– Мы с ним однажды разговаривали на эту тему. В
связи с тем, что вы расследовали тогда убийство молодой американки на Гёта-канале.
– Ее звали Розанна, – сказал Колльберг. – Однако тогда у него еще не было этой книги. Помню, я обнаружил ее, когда наводил порядок в ящиках моего письменного стола.
Когда мы переезжали из Кристинеберга. Это было намного позднее.
– Но другие его пометки, – сказала Оса, – совершенно логичны.
– Да. Тебе не попадался случайно какой-нибудь блокнот или календарь, куда он записывал свои дела?
– А при себе у него не оказалось блокнота?
– Да. Мы просмотрели его. Там не было ничего интересного.
– Я обыскала всю квартиру.
– Что-нибудь нашла?
– Абсолютно ничего. Он ничего не прятал. И был очень аккуратным. У него, естественно, имелся еще один блокнот. Вон он лежит на письменном столе.
Колльберг взял блокнот. Такой же, какой нашли в кармане Стенстрёма.