– Что именно? – спросил Мартин Бек.
– Кто-нибудь сообщил об этом матери Стенстрёма?
В кабинете воцарилась мертвая тишина, словно эти слова оглушили всех присутствующих, включая того, кто это сказал. Стоя на пороге, Гюнвальд Ларссон медленно окинул всех взглядом.
После длинной паузы Меландер повернулся к нему и сказал:
– Да. Ей сообщили.
– Хорошо, – сказал Гюнвальд Ларссон и закрыл за собой дверь.
– Хорошо, – словно разговаривая сам с собой, заключил
Мартин Бек и забарабанил костяшками пальцев по столешнице.
– Разве это разумно? – спросил Колльберг.
– Что?
– Разрешить Гюнвальду… Не кажется ли тебе, что нас и без этого достаточно обливают грязью в прессе?
Мартин Бек смотрел на него и ничего не отвечал.
Колльберг пожал плечами.
– Ну ладно, – произнес он. – Это не имеет особого значения.
Меландер вернулся к своему письменному столу, взял трубку и закурил.
– В самом деле, – согласился он. – Это не имеет особого значения.
Они с Колльбергом уже повесили планшет. На нем были схема первого этажа автобуса и несколько фигур, пронумерованных цифрами от одного до девяти.
– Куда подевался Рённ со списком? – пробормотал Бек.
– У меня есть кое-что еще по делу об автобусе, –
упрямо сказал Эк.
Зазвонил телефон.
VIII
Кабинет, в котором проводили первую импровизированную пресс-конференцию, явно не подходил для этой цели. Здесь были только стол, два шкафа и четыре стула. К
тому времени, когда туда вошел Гюнвальд Ларссон, воздух уже был тяжелым от дыма и влаги, испаряющейся с мокрых плащей.
Гюнвальд Ларссон остановился в дверях, окинул взглядом собравшихся журналистов и фоторепортеров и тихо сказал:
– Ну? Что же вы хотите знать?
Все начали говорить одновременно, перебивая друг друга. Гюнвальд Ларссон поднял руку и предупредил:
– Прошу говорить по очереди. Начинаем с левого угла и идем слева направо.
Пресс-конференция проходила следующим образом.
Вопрос: Когда обнаружили автобус?