Мелоди хотела казаться спокойной, но была напугана не меньше эльфа. И все же надо было начинать этот рискованный ритуал, иначе… этот эльф тоже умрёт.
— Ты в безопасности, всё будет прекрасно… — прошептала Мелоди и взяла в свою ладонь руку эльфа. Неестественное спокойствие и умиротворение начало наполнять его… Густые молочно-белые пары настойки тем временем заполоняли всё пространство, сосредотачиваясь вокруг эльфа… запах усиливался… Эльф почувствовал, что его непреодолимо начинает клонить в сон… ещё несколько секунд — и пары сделали свое дело: эльф уснул.
«Или он проснется здоровым или умрёт. Третьего не дано», — с ужасом подумала рохирримка, всё так же держа спящего за руку. Риск был очень велик. Для неё и для остальных в том числе, не зря же она попросила держаться подальше от паров.
— Дано, — вдруг как-то очень тихо и практически без интонации сказала вампирша. Мелоди резко обернулась — та стояла, скрестив руки на груди и неподвижно взирая на эльфа. Затем перевела странный взгляд на Мелоди. Рохирримка отшатнулась — таких глаз у вампирши она ещё не видела — в них было жуткое, непроницаемое обречённое спокойствие, это походило на взгляд пророка перед катастрофой — он уже всё знает, но сделать ничего не может, ему не верят, но ему всё равно — и тут снова зазвучал голос Трижды Проклятой, будто из ниоткуда или из загробного мира шли эти звуки:
— Дано, Мелоди. Мои опасения подтвердились. Я прекрасно чуяла, как из них уходила жизнь и их душа, их разум. Но в этом эльфе теплится не его жизнь. Его тело теперь служит пристанищем для другого, и, что ещё хуже, неизвестного нам разума. Он выживет, но кем он окажется и что сделает — остаётся тайной, — голова Бренниль тяжело упала на грудь, она замолчала. Когда она подняла голову, взгляд стал уже более привычным, хоть по-прежнему странноватым. Неожиданно как бы в подтверждение её слов неподвижная до того рука казалось бессильного эльфа взметнулась к шее Мелоди. Рохирримка успела отстраниться, и рука, полоснув по щеке, мертвой хваткой вцепилась в плечо. Неожиданная сила повалила рохирримку. Эльф зарычал…
Мелоди попыталась расцепить руку эльфа. Её попытка увенчалась успехом, ибо эльф был ещё слаб, и сейчас девушка даже невольно порадовалась этому, потому что, она даже не могла себе представить, чем бы всё это закончилось.
Роханка встала на ноги. Голова кружилась от паров: здоровому существу нельзя было долго вдыхать этот запах. Её замысел удался (а может, так и вправду распорядилась судьба): опасное лекарство подействовало — эльф выжил.
Но кем теперь стал этот эльф? Кому понадобилось его тело? — на эти вопросы рохирримка очень хотела бы найти ответы. Ведь это была не та «зомбовидность», которой не так давно её наградила воля коварного Мастера. Впрочем, что бы это не было…
— Брен, если в нём осталась хоть капля от того эльфа, Эльдарца, кем он был раньше, — заговорила Мелоди, смазывая царапину на щеке какой-то жидкостью, — если есть хоть один маленький шанс, да хоть полшанса всё исправить — нужно попытаться. Я попытаюсь.
Мелоди обратилась к эльфу, теперь уже соблюдая дистанцию:
— Мы не враги тебе, — мягко сказала она. — И не наша вина в том, что Золотой Лес погиб. Ты был ранен, и мы пытались помочь тебе. Скажи, как ты чувствуешь себя сейчас? И как к тебе обращаться?
Молчание было ей ответом. И наполненный нежной грустью взгляд обрамленных пепельными ресницами глаз цвета небесной лазури, который был подобен сиянию двух драгоценных камней чистейшей воды в лучах солнца. Эльф сел с трудом, и легкая улыбка озарила его бледное лицо. Он хотел что-то сказать, но вдруг на лице его появилось тревожное выражение, и он стал озираться вокруг, будто что-то ища. Не найдя, он повернул голову к Мелоди, и его глаза вспыхнули, как две только что рожденные голубые звезды. Этот эльф выглядел почти игрушечным, сошедшим с картинки из детской книжки со сказками, совсем хрупким и каким-то замученным. Казалось невозможным, что это чудесное существо, явившееся как будто из сказочного мира, — живое, разумное. А тем более одержимо каким-то демоном… или кем-то еще… Не хотелось верить, что только что он пытался убить. Совершенство черт лица эльфа вызывало восхищение, граничащее с восторгом. Ощущение при взгляде на него возникало такое же, как при взгляде на прекрасную картину или другое произведение искусства, выполненное гениальным мастером. Только одна черта его облика контрастировала с этим совершенством: пепельные волосы, хотя и шелковистые с виду, вместо того, чтобы спадать на плечи мягкими волнами или быть собранными в «конский хвост», были неаккуратно обрезаны на уровне мочек ушей, как будто в большой спешке. Это нарушало гармонию. В глазах этого великолепного существа светился ужас, смешанный с печалью и надеждой. Такое выражение казалось чужим, невозможным в этих глазах, неправильным, недопустимым! Эльф снова попытался что-то сказать, но изо рта не вырвалось ни звука. Видимо, он понял всё по её глазам.
Эльф медленно опустился на траву и устремил взгляд в небо. Он больше не улыбался, только дрожал от холода, не делая никаких попыток согреться. У эльфа был какой-то потерянный, беспомощный вид. И он так и не проронил ни слова.
«Эру Великий, Боги, как же он прекрасен», — думала Мелодии, украдкой глядя на эльфа. Только после того, как он очнулся, и самое страшное было позади, рохирримка смогла в полной мере увидеть и оценить красоту эльфа. Всё в нем казалось удивительным и совершенным. А глаза… Будто небо в ясный день.
Одно лишь вызвало недоумение у девушки и показалось странным: эльф так и ничего не сказал. Мелоди не знала, что предпринять.
— Ну ладно, думаю, нашему молчаливому знакомому нужно дать время придти в себя, — произнесла она вдруг. А заметив, что эльф дрожит на такой жаре — протянула ему бутыль с чем-то, явно согревающим. Но он не обратил никакого внимания на протянутую бутыль. Эльф все так же сидел и смотрел в небо, весь дрожа. Мелоди ещё пару минут помешкала, а затем поставила бутыль рядом с эльфом и, достав из своей походной сумки теплый плащ из плотной ткани, выручавший её при непогодах, накрыла им эльфа. Она посчитала, что у того просто-напросто шок после пережитого и решила пока ничего не спрашивать, и оставить его одного. Эльф тихо всхлипнул. Взгляд его оставался безучастным, он по-прежнему не обращал внимания на бутыль, но дрожать под плащом перестал.
Глава 20. НОВЫЙ ЗНАКОМЫЙ
А тем временем Эдрида, Рэн и Рейнольд обсуждали столь неожиданное появление странного эльфа.
— …Невероятно! — только и мог сказать ошарашенный таким поворотом Рэн. — Я же проверял, они все были мертвы!
— Ты прав, Рэн, — волшебница дружески похлопала следопыта по плечу, — и Брен, права, и я тоже чувствовала, как их всех троих покинула жизнь… Тут что-то нечистое… — магиня что-то шепнула Рейнольду на древнем магическом, что она думает по этому поводу.
— Я думаю о переселении душ… Хотя и в этом не уверен… — Рейн ответил волшебнице тоже на каком-то древнем непонятном языке.
Рохирримка осторожно подошла к беседующей троице.
— Вы тоже думаете, что в него вселился чужой разум? — она кивнула на эльфа. — Но кому и зачем это надо? И…
Девушка вдруг бросила взгляд на берег, где по идее должна была стоять лодка с двумя умершими.
Лодки не было. Она словно растворилась в воздухе.
Мелоди была ошарашена. У Эдриды было такое же недоумённое выражение лица.
— П-получается, что так… — сказала она, покосившись на Рейнольда, потом вновь перевела взгляд на Мелоди, — Кому и зачем?.. — Эдрида явно над чем-то упорно задумалась, — Может, провести сеанс гипноза? По-другому, как ещё можно выяснить, я совсем не представляю… — она снова покосилась на Рейнольда, и ответила ему на всё том же древнем магическом, но так, что Мелоди её поняла. — Да очень похоже на переселение… Жутко! Но, однако, мы, видимо, наткнулись на ту самую реку, где витают призраки и души умерших воинов, и пиратов… И, видимо, именно эта река служила погребальницой для многих, кто живёт по её берегам, вот почему Мелоди приняла решение на счёт водяного погребения эльфов…
— Итак, что мы имеем? — неожиданно хладнокровно стала подводить итоги подошедшая ко всем вампирша. — Исчезнувшая лодка. Впрочем, возможно, здесь нет ничего странного — течение на то и существует, чтобы… Ну да. Далее — эльф с искусственным разумом и затуманенными глазами. То есть живая загадка. Опасная, между прочим, — она покосилась на вполне мирно дрожавшего эльфа.
И тут вдруг сидящий на земле эльф пошевелился. Убить… убить… убить… Он резко вскочил на ноги и бросился на Эдриду. Его глаза сверкали безумным огнем, на губах пузырилась кровавая пена. Теперь он ничуть не был похож на то чудесное беззащитное существо, которое только что сидело на земле, укутанное плащом. Очевидно, ощущая опасную магическую силу, эльф зарычал, как оборотень, и… впился зубами в горло волшебницы. Небо обрело кровавый окрас, перед глазами Эдриды всё потемнело, боль полосонула по всем венам и жилам острой бритвой, а белки глаз перечёркнули полопавшиеся сосуды. Эдрида, к сожалению, не ожидала такого яростного припадка эльфа, и лишь в ушах прозвучало дикое ржание верного Кетера — волшебница упала навзничь и без стонов. Последние слова её спутников уплыли куда-то вдаль — она уже ничем никому не могла помочь, и на сей раз Эдрида не смогла справиться с подобной внезапностью.
Тело волшебницы бездыханно упало и ударилось с силой оземь, всё, что и успела подумать магиня это: «Ну вот, кажется, и закончилась моя эра, а может…» — мысль прервалась, сознание покинуло тело. Мелоди бросилась к Эдриде, подхватила её, не обращая никакого внимания на нападающего эльфа.