Там, где ты нужен: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Еще минут пять мы перебрасывались ни чего не значащими фразами, после чего тепло попрощались. За оставшееся время я провел небольшой инструктаж с бойцами-комсомольцами, а что бы ни бездельничали, посадил их за написание рапортов о своих действиях в немецком тылу, потом все равно переписывать, но пусть тренируются. В киоске на первом этаже купил неплохой одеколон, расческу и пару носовых платков. Потом прибежал администратор гостиницы и погнал нас получать в кассе премию. Бойцам выдали по сто рублей, а мне целую тысячу. Приличные деньги, с учетом того, что мой довоенный оклад, с доплатой за прыжки и другими надбавками, составлял тысячу двести рублей. Красноармейцы первого года службы получают восемь рублей пятьдесят копеек, а в военное время одиннадцать. Средняя зарплата рабочего в промышленности составляет около 350 рублей. Так что бонус приятный, можно будет что-нибудь в качестве подарков — сувениров прикупить, а то я не смотря на наличие денег, с собой больше двухсот рублей не носил, тратить то особенно негде было.

Вопреки моим ожиданиям вечер удался на славу. Пропетляв с полчаса по Московским улицам, мы подъехали к какому-то помпезному зданию. Понятно, что это Дом Культуры, но не ЦДКА, а к какому ведомству относится непонятно. Обучаясь в академии им. Жуковского, мне приходилось бывать в Москве, но знатоком ее улиц мне стать не довелось, так что определить, где нахожусь не получалось, а спрашивать у своей спутницы постеснялся. Мой пригласительный оказался в ложу, там уже присутствовали высокие чины, но поскольку на мне знаков различия не было, я вполне сошел за «важную шишку», поэтому скованности не испытывал. Раскланявшись, без проявления чинопочитания, мы расположились на выделенных нам местах. Мужчин в форме различных армейских специальностей в зале было большинство, хотя попадались и не носящие знаков различия, так что я особо не выделялся. А потом был концерт, который действительно понравился, даже пожалел, что не догадался купить цветы. В банкетный зал попасть оказалось проще простого. Выйдя из ложи, пошли за генералами и, пройдя по коридору, оказались в малом зале, даже приглашение показывать не пришлось.

Меня волновал вопрос: «Что за пир во время чумы?». На фронте дела прямо скажем не очень, сегодняшней ночью был первый массовый налет немецкой авиации на столицу. По слухам, участвовало несколько сотен бомбардировщиков, которые накатывали четырьмя волнами, но прорваться смогло не больше десятка и особого ущерба не причинили. Москвичи, к моему удивлению, к бомбежке отнеслись спокойно, хотя наверняка многие провели ночь в бомбоубежищах. Выходные прошли, ближайший праздник «День ВМФ» будет послезавтра, «День парашютиста» вообще 26 июля. На чей-то юбилей тоже не похоже. Но все оказалось значительно проще — праздновали создание и отправление на фронт концертных бригад. Концерт был своеобразной обкаткой программы, а банкет спонсировался политуправлением и тылом РККА.

«Барствовать» соответственно ни кто не собирался, все было устроено красиво, но достаточно скромно. Со стороны задрапированных, а может и заложенных, по случаю войны, окон стояли накрытые столы. Винный ряд представлялся в основном столовыми сортами разных марок, но одного производителя, которым выступал «Мосвинзавод». Хотя я рассмотрел и крепленное, скромно стоящие в стороне, ну это на любителя. Все вино не дороже семи рублей за бутылку, правда и плодово-ягодных, то есть самых дешевых, не было. Вместо бокалов была помесь граненых стаканов с чем-то на ножках. Я не любитель вина, это связано с тем, что любое вино, кроме ликеров, после нескольких глотков становится для меня кислятиной. Проверять, поменялись ли вкусовые ощущения при переносе в новое тело, не хочется. Закусок хватало, но разнообразием они тоже не поражали, по крайней мере, на мой взгляд. На столах стояли многоярусные вазы, нижняя тарелка которых была заполнена красиво порезанными фруктами, средняя крекерным печением или «розочками» с паштетами, а в самой маленькой верхней были конфеты или крошечные пирожные. На отдельных тарелках лежали рыбные рулетики и умилившие меня бутербродики, из черного хлеба, огуречного кружочка и кусочка сардины, вместо привычной мне шпроты. Кстати сардиной здесь считают сельдь иваси, так и пишут на банках «сардина (иваси)». Ни черной, ни красной икры, ни мясной или сырной нарезки, даже лосося не было. Для любителей крепких напитков и плотной закуски работал буфет, в котором, кстати, бутерброды с икрой присутствовали, по цене пять рублей за штуку. А, что вы хотите, трехкратная ресторанная наценка.

Компания молодых летчиков, на груди которых поблескивали ордена, окруженная девушками из танцевальной группы, не успевших, или не захотевших менять сценические наряды, сразу оккупировала немногочисленные столики буфета, сдвинув их в стороне в один большой. От них веселье и бесшабашность волнами расходилась по залу, собравшем до сотни приглашенных. Народ разбился по группам, которые делились, по родам войск, взаимным интересам или знакомым. Многие просто переходили от одной к другой, перебрасываясь словами. Я, кивая редким знакомым, увлек Ольгу в сторону буфета, предложив ей шампанское. Отстояв короткую очередь, выпросил у буфетчицы нормальный фужер под шампанское, а себе вазочку из-под мороженого, которая, по моему мнению, изначально была бокалом под коньяк, так как была шарообразной формы. Затем договорился, что купленная бутылка шампанского постоит в холодке, а мы будем подходить по мере надобности. Так же купил коробочку хороших шоколадных конфет для Ольги, а себе двести грамм коньяка, что бы бокал был заполнен до самой его широкой части, и нарезанный полукольцами лимон. Занимать вторую руку блюдцем с лимоном посчитал лишним, поэтому несколько долек надел на край бокала, как у коктейлей, чем вызвал определенную заинтересованность. Лимоном коньяк закусывают только в России, почему так повелось, не знаю, но для меня это уже традиция. Европейцам, а уж тем более французам, никогда не понять, что такое «лимон под коньяк», ведь для них это весьма дико: лимон обладает резким вкусом и полностью забивает вкус и послевкусие напитка.

Далеко отходить от буфета не стали, устроившись возле колоны. Это мне хорошо, так сказать все свое ношу с собой, но даме необходимо время от времени подливать шампанское, и бегать через зал не хочется. Место выбрали удачное, всех видим и в то же время остаемся в стороне, Ольга пыталась несколько раз заставить меня пройтись среди присутствующих, «засветить лицо». Но мне удавалось отговориться. Плясать под чужую дудку с неизвестной целью не хотелось, и так на ровном месте чуть в дезертиры не попал. Но настроение улучшалось пропорционально понижению уровня коньяка в бокале, мелькнула даже мысль попозже присоединиться к танцующим. В это время ко мне от «летного» столика направился старший лейтенант, и я слегка напрягся.

— Товарищ капитан, — как-то полувопросительно обратился он ко мне, — простите, просто у Вас знаки различия отсутствуют, а в Борисове Вы в капитанской форме были.

— По-прежнему капитан, — отвечаю, пытаясь восстановить обстоятельства, при которых мы могли видеться. Летчиков я тогда вывез под два десятка, всех не упомнишь.

— Вспомните, Вы истребительно-штурмовое звено создали, а я там самым молодым был. — Продолжает он, видя мои потуги.

— Извини старлей, — пытаюсь перевести разговор на ты, к чему выкать-то, — я тогда в такой запарке был, что совсем лиц не помню.

— Я понимаю все. Когда кто-то из красноармейцев рассказал о вашем прорыве из Минска, сам сначала не поверил, а когда под крылья стали бочки крепить, даже пожалел, что вызвался добровольцем.

— Говорят, все отлично получилось, — улыбаюсь, так уже дважды слышал эту историю, пусть и не от прямых участников.

— Да уж сработало так, что я чуть не забыл свои бочки сбросить, а потом бой с «Юнкерсами» и «Мессершмитами» был, — продолжает он, заводясь от собственных воспоминаний, — правда на обратном пути нас немного потрепали, я еле до аэродрома дотянул. Вот «Красную звезду» дали. А к Вам подошел спасибо сказать за то, что в небо меня вернули. Нас ведь всех кто из отпусков в свои части возвращался, но не успел, прямо на мосту через Березину заворачивали и командирами в пехоту определяли. Мне взвод из отступающих насобирали и участок обороны определили. А из меня пехотный командир, сами понимаете какой, только общие знания имею. Настроение у красноармейцев такое, что только и следи, чтобы не разбежались. Хорошо хоть сержант из старослужащих попался, помог порядок навести, правда, кое-кому пришлось мозги и кулаками вправлять. Но положение у нас аховое было. Патронов даже на один боекомплект не хватает, пулемет всего один на роту, про орудия и минометы, даже не слышно. И главное за двое суток, ни какого питания не выдали, насобирали у кого, что было в общий котел и варили жидкую похлебку раз в день, а утром и вечером пустой чай. Настроение такое, что нутром чувствуешь, в любую минуту могут в спину выстрелить и к немцу побегут. А потом, как глоток воды в пустыне, новость пронеслась — пленных немцев в Борисов целую колону пригнали вместе с техникой. Перед тем как стемнело, команда пришла получать боеприпасы и продовольствие, а командирам явиться для постановки боевой задачи. Командир батальона — капитан из кадровых, встретил нас повеселевшим, говорит: «Наконец-то командование за разум взялось и от сплошной линии обороны отказалось. Создаются укрепрайоны, прикрытые артиллерией. Ну и всех имеющих воинские специальности по списку направить в тыл на переформирование. В первую очередь летчиков».

Старший лейтенант уже хорошо под градусом, нет на ногах держится уверено, и вполне адекватен, но чувствуется, что это ненадолго. Речь начинает сбиваться, стал повторяться, много восторженных выражений, я конечно рад встрече с «крестником», но пора закругляться, тем более, что появилась представительная делегация, в составе которой вижу Пономаренко и несколько знакомых генералов. Поэтому предлагаю выпить за победу, старлей приглашает к своему столу, но при помощи Ольги вежливо отказываюсь. А она уже тянет меня поближе к вошедшим. Понимая, что в этот раз остаться в укромном уголке не получится, обновляю шампанское в ее фужере, и мы выходим на оперативный простор. На всякий случай, я отставил бокал а, взамен взял тарелку с миниатюрными пирожными. Безе просто таяло на языке. Ольга быстро их распробовав, тарелку у меня отобрала, пришлось вернуться за коньяком, и тут меня перехватил кинохроникер.

— Уважаемый гость! — с обезоруживающей улыбкой блеснул черными глазами смуглый красавчик с модной полоской усов и затараторил: — Прошу, скажите пару слов по поводу сегодняшнего мероприятия для истории. Это не займет много времени, уверяю вас. А потом сделаем несколько фотографий для памятного альбома.

Подобные скользкие типы никогда не нравились мне, а конкретный почему-то и вовсе раздражал, поэтому я отказался, не слишком заботясь о вежливости.

— Пожалуй, не стоит.

Ни сниматься на камеру, ни говорить какие-то дежурные фразы, я не собирался.

— Но почему? — изумился корреспондент. — В этом нет ничего сложного…

Я без особого труда ухватил его за лацкан пиджака, притянул к себе, улыбнулся и доверительно сообщил:

— Хотите пообщаться с компетентными органами?

Мой выпад угодил в цель: он заметно вздрогнул и даже слегка побледнел. Скомкано распрощался со мной и отправился восвояси. А я отправился на поиски Ольги, которую застал в обществе двух солидных и безусловно преуспевающих мужчин. Такое наметанный глаз отмечает сразу: форма, без знаков различия, пошита на заказ, аромат хорошего одеколона, уверенные жесты. При этом они были полной противоположностью друг друга. Один — коренастый и бритый наголо, с круглым лицом и роскошными усами. Другой — высокий, со спокойным лицом уверенного в собственных силах человека и тонкими пальцами музыканта. Зачесанные назад волосы открывали высокий лоб и глубокие залысины на висках; умное и волевое лицо было мне определенно знакомо, по фотографиям в газетах. Но кто это, к своему стыду, вспомнить не смог.

Меня она представила как сослуживца, а мужчин как коллег по работе своего отца.

— Молодой человек — обратился, разглаживая усы один из них. — Вижу, подобные сборища вам не по душе?

— Чувствую себя не в своей тарелке, — признал я очевидное.

— Я тоже, — хитро улыбнулся он. — Но открою секрет, у светских раутов есть одна немаловажная особенность — они дают возможность познакомиться с интересными и нужными людьми. Выезд артистов к линии фронта мероприятие не простое, хотя и очень нужное. Необходимо позаботиться о снабжении, транспорте, питание, размещении да много о чем, и большинство из присутствующих в дальнейшем и будут этим заниматься. А решать сложные вопросы всегда легче со знакомым, тем более, если знакомство произошло во время дружеского застолья. Правда первоначально все планировалось по другому, без такого официоза, но из-за вчерашнего налета пришлось многое менять. Гитлер целую неделю хвастался на весь мир, что смешает Москву с землей и даже прислал асов бомбивших Лондон. А все оказалось пшиком. К столице прорвалось около десятка самолетов и те не дальше окраин. Теперь пусть пресса покажет всему миру, что мы врага не боимся и дадим ему жесткий отпор.

— Это он так на комплимент нарывается, как организатор — усмехнулся второй. — Ольга сказала вы прямо с фронта, так, что хочется услышать Ваше мнение по одному вопросу. Дано задание разработать меры поощрения личного состава за отличия в бою, в дополнение к правительственным наградам. Так сказать материально, заинтересовать рядовой и командный состав. Назовем это добавочными выплатами или «премий по результатам боевой работы».

— Да, что скажете по этому поводу, молодой человек? — Поддержал его коренастый.

— А что вы хотите услышать? — не стушевался я. — Инициатива конечно нужная. У бойца должен быть и дополнительный стимул, кроме ненависти к врагу. Но мне кажется, сейчас более важно материально стимулировать не только за уничтоженную вражескую технику, но и обязательно за нашу эвакуированную с поля боя и восстановленную. Это гораздо экономичнее, чем поставлять новую.

— Вот, что значит свежий взгляд со стороны. Тыловиков мы совсем упустили из виду…