По некоторой причине Катарину раздражало полное отсутствие реакции с его стороны. Прежний он наверняка съязвил бы в ответ.
― Они меня не интересуют, — сказал Реннет, и снова замолчал.
― Что же ты нашел в Кассандре?
― В пожилой чародейке? С чего бы мне ею интересоваться, — пожал он плечами недоуменно. ― Мое внимание привлек ворон, сидящий на ее плече. Уже второй день как, вечером улетает, а утром прилетает обратно. Совсем как прирученный.
«Так, сделаю вид, что ничего о „пожилой чародейке“ не слышала, — едва смогла сдержать улыбку ведьма. ― Но что это он там болтает о какой-то птице? Неужели я не заметила?»
Она потянулась к краю повозки, отыскала глазами фигуру женщины, но ничего похожего на ворона или любую другую птицу не обнаружила.
― Ты и сейчас его видишь? — на всякий случай спросила она у парня.
Юноша не ответил. Либо он снова ушел в прострацию, либо же почувствовал в ее словах неладное.
Катарина не стала медлить, и подозвала всех к повозке. И прежде чем надавить на Реннета, женщина полюбопытствовала лично у Кассандры, знает ли она что-нибудь о вороне.
― Ворон? Я не совсем понимаю, о чем ты, — взволнованно посмотрела на нее чародейка.
― Эм… — слегка растерялась ведьма, — в общем, Реннет утверждает, что видит на твоем плече какого-то ворона.
Чародейка осмотрела себя с ног до головы, даже провела рукой по плечу, чтобы удостовериться, а уж потом наградила пристальным взглядом расположившегося на повозке юношу.
― Ты правда видишь его?
Тот ответил не сразу. Он довольно долго пялился на женщину, словно решая чересчур сложный вопрос, и в конце концов выдал:
― Нет.
― Мне не хочется так говорить о твоем бывшем любовнике, Катарина, но похоже он спятил, — прошептал Армель.
― Я тоже ничего не вижу, — добавил Ладан.
В итоге, условились на том, что Реннету привиделось, как результат разрушенного сознания. Однако Катарина всерьез встревожилась. Раньше глаза парня могли видеть проявления магии, даже различать ее по цвету и структуре. Действительно ли проблема в психологическом состоянии? Кроме того, он продолжал время от времени бросать на Кассандру свой взгляд.
Ведьмы не понаслышке знакомы с психическими отклонениями, так как сами обычно пребывают между стандартным восприятием и безумием. Если он спятил, должны появится и другие признаки. Почему именно ворон? С чем именно могла ассоциироваться у парня эта птица?
Поэтому, прямо перед ужином она отловила его и повелела:
― Если что-то изменится, сразу же сообщай мне!
Если исключить версию с психическим расстройством, оставались только порождения Темноты. О них ходило множество самых разных слухов. Говорили, что странности могут поглотить людей, каким-то образом повлиять на них. Это также значило, что они вполне способны контактировать с человеком.
― Эм, Ката. ина! — послышалось вдруг из темноты в тот момент, когда ведьма уже начала проваливаться в сон.
― Что такое? — стремительно вскочила женщина, потянувшись к лежащему рядом кинжалу.
― Ката-рина! — раздельно произнес ее имя Реннет, будто это было для него слишком непривычно. ― Он не улетел.
― Не улетел? Ты вообще в своем уме? — разозлилась та спросонья. Тело и без того ломило от усталости, а тут еще он, поднял ни с того ни с сего.
Парень терпеливо объяснил:
― Ворон не улетел, как вчера, или позавчера. Сегодня остался с ней, — добавил он. ― Возможно, что-то плохое произойдет прямо ночью.
Попросив немного подождать, Катарина медленно собиралась с мыслями. Ей очень сильно хотелось проигнорировать его, а еще лучше связать и бросить в повозку, однако та часть сознания, что велела Реннету сообщать о разных странностях, сейчас требовала послушать его.
― Ладно, пойдем посмотрим, — вздохнула женщина, не веря, что идет на это.