Разумеется, речь юноши ничуть не впечатлила сильных мира сего, однако от этого он не рассвирепел и просто покинул залу, под насмешливые взгляды тех, кто накликал на себя гнев темного короля Питера.
— Игорь, подожди…
Когда уже Кипиш собрался сесть в лимузин, который так же скоро должны были отнять у семьи Шульцман, к нему подбежала Кристина, все это время находившаяся за стенами здания суда. Тут стоял и ее отец, получивший информацию о том, что Альберта приговорили к десяти годам лишения свободы. Теперь, в глазах этого пронырливого бизнесмена, Игорь перестал что-либо значить, ведь его финансовый придаток просто-напросто исчерпал себя.
— Извини, я сейчас не в лучшем расположении духа, чтобы вести разговор.
Попытка отмахнуться от девушки не привела к вразумительным результатам, и она все же настояла на своем.
— На самом деле… Я… Мы больше не можем продолжать отношения…
Эти слова были действительно последним гвоздем в крышке его гроба. Юноша ожидал их услышать после заседания, но он никогда бы не подумал, что такая незатейливая фраза сможет причинить столько боли.
— Ты можешь ненавидеть меня за это, но… Я не могу подводить своего отца.
Такой огромный долг в двести миллиардов рублей был слишком большим бременем для кого угодно, и даже семья Деевых не являлась исключением из правил. Поэтому, Кипиш не мог винить девушку за принятое решение, однако…
— Этот выбор – самое правильное, что могла сделать дочь олигарха, так что можешь не накручивать себе. Все что было между нами даже нельзя назвать отношениями, а о том случае на пристани можешь просто забыть. С этого момента, меня с тобой ничего не связывает.
Юноша был решителен в своих словах, что пусть и немного, не сделало ему чести в глазах Валерия Михайловича, но сам бог знает, чего стоило ему без запинки выговорить каждое слово в своей недолгой речи.
“А чего я ожидал? Что мне протянут руку помощи?.. Смешно! Таким жалким я себя не чувствовал никогда прежде… Даже когда приходилось избивать наркоманов, чтобы забрать у них измятые купюры и мелочь, я чувствовал себя величественным тираном! Даже когда я слонялся по грязным Пороховым, где и простирались мои владения, я чувствовал себя королем! А теперь? Столкнувшись с каким-то ничтожным испытанием я сдамся? Буду смотреть как меня продолжают втаптывать в гряз все кому ни лень?! Ни за что!!!”
*Хлоп!*
Игорь закрыл за собой дверь лимузина, и дождавшись пока в него не сядет его мать, приказал водителю направляться в загородный дом, в котором они проживали.
Юноша хотел забрать оттуда свои личные вещи, так как подозревал что судебные приставы накинутся на его семью в ближайшее время. И от этого злоба внутри Кипиша становилась еще сильнее и необъятнее, заставляя кровавую лозу на его руку неистово колыхаться, от желания разорвать всех тех, кто посмел переступить дорогу ее хозяину.
Глава 129: Генриетта фон Шульцман.
По приезду в загородную усадьбу, Татьяну Геннадьевну и Игоря встретила группа людей одетых в строгие костюмы. Эти добрые молодцы явно не принадлежали к числу охранников поместья, к тому же, внешность их хоть и была европейского типа, но не имела характерных славянских черт.
— Вы кто такие, и что здесь делаете?
Юноша вышел вперед, оградив свою мать от возможного нападения. В любую секунду он был готов разразиться потоком багровых молний и смертоносных метательных железок, но в этот момент, сквозь толпу прорезалась фигура старой женщины. Волосы ее были абсолютно седы, а ростом она не превосходила барьер метра шестидесяти, но несмотря на столь безобидный вид, в ее голубых глазах было заключено какое-то пугающее хладнокровие.
— Альберт описывал тебя немного по-другому…
Женщина явно не была намерена отвечать на поставленный здоровякам вопрос, хоть и могла просветить подростка о причине появление тридцати посторонних секьюритеев на частной территории. Вместо этого, она подошла вплотную к Игорю, и начала трепать его за щеки, а затем рассматривать со всех сторон, словно какую-то аукционную безделушку, выставленную на продажу.
— Для начала не могли бы вы объяснить, что вас связывает с Альбертом, и зачем вы сюда пришли со своими безмолвными друзьями?
Поняв, что никто не собирается на них нападать, юноша немного успокоился, но продолжал сохранять бдительность.
— Мой мальчик так и не успел сказать вам об этом… Я – Генриетта фон Шульцман – мать твоего отчима. Сюда я приехала чтобы забрать вас в германию.
Слова этой старой женщины казались убедительными, было видно что она не шутит, однако…
— И почему же вы не прибыли на суд по его делу? Неужели Альберт, так мало значит для вас?!
Татьяна все еще не привела мысли в порядок после заседания, и теперь просто не могла контролировать себя. Очередная истерика подступала к сознанию убитой горем женщины, тем не менее, даже на столь обвинительный тон, шестидесятилетняя дама отреагировала спокойно.
— Мой сын всегда был упрям! Несмотря на то, что я хотела передать ему дела по управлению собственной компанией, он решил податься на родину к своему умирающему отцу, и поддержать его бизнес. С тех пор мы толком не общались, и даже на вашу с ним свадьбу я не смогла прилететь, потому что он позвонил мне, и сказал, что не желает видеть никого из своих немецких родственников, а теперь… Теперь он даже не может позаботиться о собственной семье, как же это безответственно…
*Грохот!!!*
Плотная энергия багровых молний вырвалась из тела подростка, породив ужасающую череду разрывающихся звуков, которые заставили всех кто находился в радиусе сотни метров отступить назад. Мгновенно, на тела Генриетты и ее охранников обрушилось неимоверное давление жуткой силы, исходящей из татуировки кровавой лозы, которая являлась не просто изображением какого-то жалкого куста, а была сущностью чудовищного леса, способного превратить половину страны в руины.