— А что слышно, Семен Викторыч, об отчетном собрании у соседей? Народ беспокоится.
— Да, да, товарищи! Бухгалтер случайно подслушал по телефону разговор Косотурова с райсоветом. Собрание у них в пятницу. В четверг освобождайте членов комиссии, чтобы они выехали с проверкой соцдоговора.
— А вдруг они нас не допустят?
— Кажется мне, что затею эту с отказом выкинул Косотуров, а не колхозники. Заело его, что опередили мы их, вот и опасается лишней критики на собрании.
Я уговорился с Гусельниковым, что тоже поеду в Долбняково, и до утренней встречи мы расстались. Меня проводили на ночлег к бабушке Матрене Тихоновне.
Добросердечная, очень миловидная и подвижная бабушка Матрена заставила стол всякой снедью.
— Пожалуйте, присаживайтесь. У меня кто-кто не перегостил. Семен-от Викторыч допреж того, как председателем у нас стал, тоже у меня останавливался.
— Как же это произошло, что выбрали вы его председателем?
— Ой, да тут целая история с его-то выборами была. После укрупненья никак у нас работа не пошла. Не сжились мы еще промеж себя, укрупненно не сработались, а к тому, как на притчу, и хлеба-то уродились небогатые. Пошли у нас споры да раздоры, работа никому на ум не идет. А председателем нам районщики посоветовали в ту пору какого-то недотепу. Пригнал он из района бубновым королем, а на деле оказалось, что окромя пузатости никакой в нем способности нету. А тут хлебосдача подошла, а хлеб-от, батюшка, еще на корню, нетронутый. Ну, понаехали к нам понукальщики, такая крикота пошла, а толку никакого. Председателишка — с испугу, что ли, — запил. Тут-то и нагрянул в наш колхоз уполномоченный из самой области. Ну, как живу я одиноко, горенка у меня нарядная, его ко мне и поставили. Отрекомендовался он мне Семеном Викторычем. Разговорились, как вот с вами же, и окажись родом он из соседнего Бежевского сельсовета, фельдшера Гусельникова сынком. Ну, огляделся Семен Викторович тут у нас много-мало, и давай этак спокойненько, но настойчиво наводить порядок с хлебоуборкой. А главное — не кричит. Говорит с каждым степенно, как будто тот — самый надежный работник. И скажи ты, колхозники успокоились, одумались и за работу принялись так, что мы чуть ли не первые по хлебосдаче в районе пошли. Ну, а мужики нашли какую-то причину общее собрание созвать — послушать, что ли, председателя, как уборка идет, скот как к зимовке подготовлен. Но только договорить ему не дали. Под суд, кричат, его, сукина сына! Отстранить немедленно! Настояли на своем. А коммунисты наши уже сговорились, предлагают одного тут нашего члена правления. Ну, а конюх Ларион Кузьмич встает и отвечает: «Никого, дескать, другого нам, кроме Семена Викторыча Гусельникова, не надо!» Гусельников-то давай всяко отпираться, что не отпустят его и всякое такое. А народ требует голосовать. Тот же опять Ларион Кузьмич еще и скажи: «Вы, говорит, Семен Викторыч, не сомневайтесь в нас, не сожалейте, что на отсталую артель мы вас завлекаем. Мы, говорит, вот здесь вам слово колхозное даем, — так трудиться, чтобы не стыдно вам было за артель партизана Нечаева!» А Гусельникову то ли слова те в душу запали, то ли пожалел он нас, только не стал больше отпираться, но предупредил, что в области непременно возражать будут. Так оно и вышло. Отменили там наши выборы. Правит у нас хозяйством заместитель, а нам все-таки отступиться от Семена Викторыча вот как жалко. И надоумило наших правленцев в Москву написать, в самый что ни на есть Центральный партийный комитет. И что вы думаете? Не прошло и месяца, как приезжает наш свет Семен Викторыч со своей женушкой и ребятками. Ну вот, говорит, волю вашу партия удовлетворила. Только, говорит, давайте работать, как вы слово давали, — не покладая рук. Да вот уже четвертый год пошел, как мы с ним трудимся. И не буду бога гневить — живем, не тужим.
Вместо условленной с Семеном Викторовичем беседы на утро, мне представился случай при любопытных обстоятельствах познакомиться еще с двумя колхозными руководителями.
Приехали из Кротовского сельсовета, соседнего района, неожиданные гости — председатель артели «Смычка» Федор Федорович Зотов и зоотехник Кротова. Граничила «Смычка» землями с нечаевскими угодьями. Зотов оказался новоиспеченным председателем. Бывший директор подсобного хозяйства Асбестовского рудника, он пожелал по призыву партии поработать в колхозе.
— С картофелем и овощами у меня дело пойдет, но вот с зерновыми надо приглядеться к лучшему опыту, а кругом удачливее вас, говорят, нет. Весна-то не за горами, посодействуйте нам советом. Валентину Гавриловну я захватил — взаимно вам быть полезными. Животноводство у нас в «Смычке», я признаю, держит она на высоком уровне. Может, и вам что подскажет.
Девушка смущенно улыбнулась, но с достоинством заметила:
— Я знаю, что вы богаты кормами, но мне странно — почему у вас низкие удои?
Гусельников принял гостей с искренним радушием и пригласил осмотреть все колхозное хозяйство.
— Милости просим! — несколько старомодно, но искренне сказал он. — Охотно расскажем, что вас интересует. Послушаем Валентину Гавриловну. Когда она была еще участковым зоотехником, слышали мы об ее успехах.
На зерновых складах шла очистка семенного и продовольственного зерна. Здесь, среди богатейшей золотой россыпи артельного хлеба, председатели обстоятельно обсуждали сроки и способы сева, особенности агротехники различных культур на здешних почвах. С откровенной завистью Зотов пересыпал из горсти в горсть тучные зерна высокоурожайной пшеницы «Московка», несколько центнеров которой уже успел где-то достать Гусельников.
Из склада продовольственного зерна доносилась девичья песня. Сани за санями, тяжело груженные мешками с зерном, отъезжали от ворот склада. Колхозники получали в полный расчет заработанный за год хлеб. Зотов мечтательно проговорил:
— Хотел бы я видеть на будущий год у себя такую картину.
На фермах роли переменились. Хозяева больше слушали гостей. Валентина Гавриловна здесь словно вдруг возмужала. Взгляд и голос ее приобрели оттенок деловой суровости, а замечания звучали весомо и непререкаемо. Вероятно, у себя на фермах она строга и требовательна. Кротова была глубоко удручена беспородностью коров. Нашла, что кормовой рацион излишне кислый, возмутилась уравниловкой в даче концентрированных кормов.
— Вот где вы сами снижаете удои. Наиболее продуктивных коров надо выделить, увеличить им дачу концентратов, на прибавку каждого литра молока отвечайте корове новой прибавкой двухсот граммов концентратов.
На одной из кормокухонь из-за отсутствия водомерного стекла бездействовал кормозапарник. Кротова иронически спросила смущенного Гусельникова:
— Может, вам помочь достать эту стекляшку?
Ожидал Гусельникова конфуз и при осмотре быков-производителей. Они, как и коровы, были беспородны, мелки, к тому же их экстерьер был испорчен обильным кормлением грубыми кормами — животы раздуты, обвисли. Кротова сокрушенно покачала головой.
— Ну, заменить сразу стадо коров невозможно. Но четырех-то быков за три года вы могли сменить?
У Кротовой нашлись неожиданные единомышленницы — доярки.
— Что мы вам говорили, Семен Викторыч, на отчетном собрании? — И, обращаясь к гостям, одна из них задорно сообщила. — Не одна я, а вот все мы Семену Викторычу так сказали: «Ежели у правления нету средств на покупку породных быков, так мы можем выдать председателю ссуду из кассы взаимопомощи!» — и манерно, как на переплясе, вывернув перед Гусельниковым ладонь, доярка отошла к смеющимся подругам.
Смеялись гости, откровенно смеялся и сам Семен Викторович, но едва уловимая тень виноватости в его глазах все же была замечена и гостями и доярками.
После ферм гости из «Смычки» побывали в хорошо оборудованных с помощью шефов мастерских, где заканчивался ремонт посевного инвентаря. Завершился осмотр хозяйства колхоза на парниковом участке. Здесь вниманием хозяев завладел уже кротовский председатель. Со знанием дела Зотов одобрительно отозвался о подготовке парникового хозяйства, давал советы и обещал семян скороспелых помидоров и огурцов, выведенных им на рудничном подсобном хозяйстве. Зашли посмотреть и производство торфоперегнойных горшочков.
Одна из колхозниц, смесительница торфоперегнойной массы, подошла к Гусельникову и заботливо спросила: