— Не знаю, мы с Оксаной Тимуром хотели. Ну, когда ещё не знали… – Я тяжело выдохнул. – А где Оксана? Она скоро?
По изменившемуся лицу Данилы понял, что нет. Не знаю, что я там такое в нём увидел, но понял, что радовался рано.
— С ней всё в порядке?
Голос настолько охрип, что и сам его не узнал. В груди что-то больно сжалось и стало нечем дышать. Я ждал ответа.
— В целом да, но… в общем, она не выйдет. Ей ещё несколько дней лучше побыть под присмотром врачей.
— Что с ней?
— Всё в порядке. Это не то, что ты подумал.
Данила вскидывал руки в успокаивающем жесте, но с каждым его словом мне становилось всё тяжелее это выслушивать. Букет я отложил в сторону на сидение, сам же, перехватил Тимку двумя руками.
— Давай без красивых слов. Что с Оксаной?
Но Даниле было нечего мне сказать, именно это я понял по тому, как он опустил глаза и если бы не маленький сын на руках, Дементьева пришлось бы встряхнуть.
— Оксана не выйдет к тебе ни сегодня, ни завтра. Ты забираешь ребёнка и едешь домой, а она остаётся в Москве. – Жёстко, со сквозившим холодом в голосе проговорил он и я замер без слов. – Она сейчас не может ухаживать за ребёнком.
— Я чего-то не понимаю? – Уточнил тихо, отрешённо глянул на него, прижал сына крепче.
— Я и сам не понимаю. – Выдохнул он и закрыл лицо руками. – Там вроде как послеродовая депрессия… так врачи говорят. С ней уже работает психолог, но…
— Что но?
— Она не поедет с тобой.
— А сын?
— А сына забираешь ты.
— Это кто так решил?! – Крикнул я и тут же опомнился, прижимая Тима ближе. Даже качнул несколько раз, не смотря на то, что Тимка мирно спал.
— Так решила Оксана.
— Оксана мать, она никогда не откажется от ребёнка. – Шипел я, не веря услышанному.
— Уже отказалась. – Чётко констатировал Данила и, фигурально выражаясь, мои руки опустились.
— Что происходит?
Я продолжал нападать, только вот момент слабости самого Дементьева подошёл к концу.
— Происходит то, что ты заварил не хилую кашу и теперь тебе же её и расхлёбывать. Как такой вариант?
— Дерьмово…
— И я о том же. В общем так: давай без разборок, без истерик. Ты сейчас забираешь сына, а Оксана будет работать с психологом, пока её состояние не восстановиться.
— Но ведь ребёнка надо кормить… – Отдалённо осознавая свои слова, пытался прийти я в себя.
— Тут два варианта: либо смеси, либо кормилица.
— Кормилица? Я думал это пережиток прошлого.
На Дементьева больше не смотрел, смотрел только на Тимку, как он хмурится, как вздыхает, улыбнулся, когда малыш зевнул.