И я увидела в его руках наполненный бокал с красивой бордовой жидкостью. Когда только успел? И пока я позволяю себе расслабиться, и глотнуть ароматного, слегка терпкого напитка, Артём аккуратно удаляет следы преступления, приводя меня и себя в порядок. А потом снова покорно сел у моих ног, но теперь лукавая улыбка не сходит с его губ, а в руках снова появился фотоаппарат. Он снимает меня, а я и не пытаюсь сопротивляться, хоть и понимаю, что предстану слегка растрёпанной, с испариной на лбу и блаженной улыбкой на лице, и мне хорошо, знаю, что это будет видно, Артём иначе работать не умеет, отображает каждую эмоцию, улавливает каждую черту, передаёт характер.
— Почему так? – Уже придя в себя, решаюсь задать интересующий меня вопрос.
— Потому что больше не нужно ни мне, ни тебе. – Спокойно ответил он, пытаясь спрятаться за объективом фотокамеры. – Петтинг. Этого достаточно, чтобы расслабиться и получить взаимное удовольствие. Зайдём дальше – не сможем вовремя остановиться и сделаем друг другу больно.
— Самопожертвование?
— Мечта должна оставаться мечтой, Оксана. А ты моя мечта. С твоим оргазмом я получил последнюю неизведанную грань, ещё одну крупицу тебя, и теперь вижу иначе, и на выставке ты заметишь разницу.
— Ты выставишь этот компромат?
— И даже не думай отказываться. Хочу, чтобы все знали, как ты прекрасна. А муж твой дурак.
— Мы уже говорили о быте. Просто ты не знаешь этих отношений. Семья, ребёнок – всё накладывает свой отпечаток на отношения и на самих людей. И дети многое меняют.
— Знаю. У меня есть сын.
Артём опустил взгляд и тут же, резко отвёл его в сторону, пронизывая темноту, пытаясь там скрыться, запутаться.
— Я не знала.
— Никто не знает. Ему нет место в этой жизни, для него я оставил лучшего себя.
— Ты был женат?
Он напрягся, уже не хотелось продолжать. Но вдруг Артём повернулся ко мне, по-доброму улыбнулся и ответил.
— Мы никогда не были женаты. Знаешь, так бывает, просто встречаешься, как ты говоришь, привыкаешь. Понимаешь уже, что нет смысла, но и нет причины для расставания, и изо дня в день переносишь важный разговор, пока не становится поздно. Мы с ней всегда были чужими, а когда узнали, что будет ребёнок, всё как-то быстро решилось. Воскресный папа.
— Но это неправильно.
— Нормально. За один день я уделяю сыну больше внимания, чем некоторые отцы, живущие со своими детьми каждый день. А твой Игорь, он хороший отец?
— Он любит Алису.
— И я своего Глеба люблю. И всё делаю для него и самое главное, он об этом знает. Сейчас, я покажу тебе.
Артём метнулся в темноту, а вернулся с планшетом в руках.
— Вот, смотри – это он.
— Красавчик. Кажется, на мать похож.
— Да, от меня только глаза. – Тут же поддержал Артём, и улыбка его стала невозможно широкой и искренней. – А у твоей дочки, какие глаза?
— Серые, как у отца. У их семьи глаза – это отличительная черта. Игорь, Андрей, Алиса, сразу видно, что родственники.
— Ты светишься, когда говоришь о них. Не отпускай, не пускай на самотёк. В твоих силах всё изменить. – Слишком серьёзно, не наиграно, посмотрел на меня Артём и замер, понимая, что эти слова ничего не изменят.
— Ты любишь его мать?
— Иногда мне кажется, что отпустив, я совершил самую большую ошибку, но когда вижу, как она счастлива со своим мужем, понимаю, что всё правильно. Со мной она бы страдала, я непостоянен, а это убивает любовь. Ты как? Тебя отвезти? – Тут же переключился Артём, забыв свою беспечность и слабость секунду назад.
— Давай. Не будешь смеяться, если я попрошу тебя отвернуться, пока переоденусь?
И Артём рассмеялся, заливисто, заразительно, втягивая в это и меня.
— Переодевайся и подходи, покажу, что получилось.