— Это уже на следующей неделе.
— А как твой муж отреагирует, если ты будешь сниматься у меня?
— На мне его мнение никак не отразиться, а вот тебе не завидую, он ревнив.
— Не настолько, чтобы позволить тебе жить в одной квартире с другим?
Я кашлянула, скрывая нервозность, он задел слишком личное.
— Я бы сказала, он не смог ничего возразить против моих аргументов.
— Интересно на него посмотреть…
— Увидишь на открытии, Данила сказал, что будут представители всех ближайших областей, а у них с братом достаточно крупный бизнес.
— Тогда и посмотрим. А сейчас ответь, ты согласна?
— А ты не боишься гнева моего мужа?
— Я боюсь упустить такой шанс: ты на моей выставке дорогого стоишь.
— Тогда согласна. – Уже уверенно кивнула я.
— Игорь Дмитриевич, вас вызывает Андрей Владимирович. Срочно. – Известила секретарь по коммутатору.
Надо же, он уже вызывает! Без году неделя тут работает, а чувствует себя полноправным хозяином. Правда, сейчас так даже лучше. Оксана… она словно почву из-под ног выбила, вроде и работаю, дни и ночи напролёт, а без контроля уже никак, сам себе не верю. Так что Андрей здесь очень даже удачно обосновался. По-старчески покряхтел, разминая спину после длительного сидения, пусть и в ортопедическом кресле, отшвырнул ручку, которую, как оказалась, крутил до этого в руках, даже не замечая, захватил ежедневник и прогулялся по длинному коридору до кабинета Андрея.
— Привет. – Буркнул, окидывая взглядом его напряжённую позу и ярко выраженную задумчивость. – К чему такая срочность? Кажется, по плану через два часа совещание.
— Поговорить нужно. Без свидетелей.
«Траур Андрею не к лицу», – первое, что пришло в голову, глядя на брата. Хмурый, губы плотно сомкнуты, брови сходятся на переносице – видок ещё тот. Улыбнулся, уж не знаю почему, а что, не только мне теперь хреново! Вдруг почувствовал лёгкость, расслабился, сел напротив.
— Чего ты скалишься? – Тут же опустил моё настроение Андрей.
— Жизнь хороша, ты так не считаешь?
Стало ещё веселее от его реакции и выраженного раздражения.
— Не знаю… тебе виднее. Что там с Оксаной?
А вот последнее он сказал подозрительно спокойно, вкрадчиво, словно приготовив подвох, да, знает, как меня усмирить. Больше никаких улыбок, да и храбриться перед братом смысла не имеет, уже давно признался, что слабак, что Оксана меня обошла по всем пунктам, ткнув носом в «мокрые дела», как котёнка. И свою растерянность я не прятал, и то, что не знаю, как поступить, он видел. Единственное, чем я могу поистине гордиться, так это тем, что Алисой занимаюсь. И плюну в лицо любому, кто скажет, что дети – это не мужское дело. Она моя маленькая принцесса, смысл моей жизни, нет и не будет ничего и никого дороже, наверно только эта маленькая чертовка и спасает меня от глупостей. Иначе давно бы напивался, жалел себя, страдал одинокими холодными вечерами, а так, вроде ничего, живу.
— По-прежнему. – Тихо отозвался я, глядя на него исподлобья, уже уверен, что Андрей что-то знает, только не выпрыскивает весь яд, а помогает привыкнуть. Правильно, так, чтобы не сдох, или же приготовился к самому худшему, а потом облегчённо вздохнул.
— Она тебе хоть раз-то ответила?
Я ухмыльнулся, если бы кто сейчас слышал этот разговор, точно подумали бы, что Андрей меня отчитывает и учит жизни, вроде как я с ним во всём советуюсь, но нет. Про сообщения он случайно узнал, подошёл со спины, когда я блаженно улыбался, придумывая очередную милую глупость, ничего вокруг не замечая. В подробности, я, конечно, не вдавался, но суть осталась таковой, что сообщения это исключительно односторонний вид связи.
— Ответила раз. – Признался я, отводя взгляд. – Поблагодарила, когда я Алискины фотки ей скинул.
— Понятно. Ты, кстати, в курсе, что за твоей дочерью присматривает человек Дементьева?
— Что?!
Я аж на кресле подскочил.
— Да-а, дальше своего носа не видишь, понятно.