— На свежем воздухе лучше. – Вяло возразила я.
— И в дом не пригласила…
Он прищурился, присел на капот, широко расставив ноги, сплюнул на асфальт и глянул на меня исподлобья.
— Квартира не моя, да и нет сейчас никого.
— Оксана, – выдохнул он, голос немного дрогнул, но Игорь быстро собрался. – Прости меня, я вёл себя как идиот. Я всё понимаю и представляю, как тебе плохо, поэтому предлагаю не усугублять. Давай помиримся. Я не могу без тебя… Алиса скучает…
Хмурится, смотрит странно, всматривается в лицо. Что хочет увидеть – не понятно.
— Слова. – Ответила я резко и отвернулась, чтобы переждать эмоциональный поток. Слёзы усердно думали, а не хлынуть ли им прямо сейчас.
— Предлагаешь встать на колени? – Хмыкнул он презрительно, но я сдержалась, проглотила.
— Не думаю, что это что-то изменит.
— А что изменит?
Его голос больше не имел просительного тона. Строго, чётко, словно начальник чеканил слова, всё больше раздражаясь.
— Я хочу, чтобы ты понял…
— Я понял. – Поспешно ответил Игорь.
— Ты ничего не понял.
— Ты нужна мне.
— И что дальше?
— А дальше как в сказке, жили они долго и счастливо. – Фыркнул он и упёрся в капот напряжёнными кулаками, оттолкнулся от него, слегка пошатнулся, покачиваясь на пятках.
— Я не люблю сказки.
— Поехали домой. – Сделал он шаг ко мне, глядя в глаза.
— Я с тобой никуда не поеду.
— Может, ещё просветишь почему? – Отвернулся он в сторону, видимо, тоже себя от необдуманных поступков сдерживал.
— Потому что ничего не изменится. Не будет Крины, появится другая.
— Да какая другая?! Оксана, только ты мне нужна, я без тебя не существую. Ты одна единственная, я люблю тебя.
— Это я слышала два года назад. Видимо, твоей любви ненадолго хватило. – Констатировала я с горькой усмешкой на губах. Боялась ему в глаза смотреть, поэтому концентрировала взгляд на узле галстука.
— Садись в машину!
Приказал Игорь, схватив меня за локоть.
— С ума сошёл?! Я тебе всё сказала.
— Я тебе тоже.
Снова попробовал стащить меня с места, на этот раз отмахнулась я не сразу, оступилась, едва не упала, но вырвалась. Муж сверкнул потемневшим взглядом, склонился надо мной, сунув руки в карман, и скривил губы, словно ему противно.
— А хочешь, скажу, почему не поедешь? – Въедливо, с хорошей порцией яда, прошипел он.