Подневольный Рут (ЛП): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Почему они сделали это? Неужели некоторые из них подверглись серьезным ранениям, только чтобы забрать ее одежду? Она представляла для них какую-то ценность? Благодаря ей они каким-то образом смогут получить информацию о Земле? Рут знала, что никогда не поймет для чего пришельцам дешевый хлопок и полиэстер, она могла только предположить, что для них это все равно что лунная пыль, продающаяся за миллионы на инопланетном eBay, или топливо для их термоядерного реактора, или что-то в этом роде. Они даже забрали ее часы. Неужели они похитили ее только ради шмоток? Но тогда зачем ждать три дня, прежде чем изрезать и сорвать с нее одежду? Неужели они ждали, что она снимет ее сама, но их терпение лопнуло?

Она сомневалась, что ее нагота была соблазнительна для них, особенно, если учесть, что они сбежали так быстро, будто за ними черти гнались, как только заполучили ее одежду. Но будет ли ее нагота сексуальна для Грона? Если да, то стоит ли ей бояться? Возможно, он не понял, что она женщина, прикрывающая свое тело. Вполне возможно, что у его вида не было женщин, похожих на нее, или для размножения не требовались мужчина и женщина. Возможно, его виду отводилось определенное время года для размножения, ритуалы или правила, частью которых она не была. Возможно, у нее не было нужных феромонов. Возможно, он не находил ее привлекательной.

Но при всем при том она понимала, что все сводилось к тому, что он сможет ее принудить, если захочет. У нее не было ни единого шанса против его размеров и очевидной силы. Впрочем, до сих пор, он не был ни агрессивен, ни похотлив по отношению к ней, по крайней мере, судя по его поведению. В сущности, он рьяно и неоднократно избегал ее прикосновений. Она сомневалась, что ее нагота изменит его отношение к ней. Она поняла, что отчасти доверяла ему. Не полностью, но чувствовала, что узнала достаточно, чтобы предсказать его дальнейшие действия. Во всяком случае, она на это надеялась.

Она хотела одеться. Ей было холодно. Без одежды в камере было довольно прохладно. Ее кожа покрылась мурашками, она чувствовала, как металл высасывает из нее тепло. Она была слишком скромна, поэтому чувствовала себя неловко. Рут редко обнажалась перед другими. Все это время Грон был голым, но его, похоже, это нисколько не беспокоило. Наверно, его люди не носили одежду. Его, скорее всего, не заботило, что она теперь голая, но это не означало, что она могла просто расслабиться.

Она вспомнила, как не могла пошевелиться, когда маленькие руки и огромные лезвия срезали с нее одежду. Это воспоминание не скоро забудется. Они не использовали лезвия в бою, хотя Грон легко мог убить их. Почему? Единственный ответ, пришедший на ум, — они не хотели убивать их или рисковать ими. Значит, они им для чего-то нужны. Рут отвернулась к стене и постаралась больше не плакать, гадая над тем, для каких целей их похитили.

Глава 11

Грон застонал, подтянув колено под себя, чтобы снять лишнее напряжение с трясущихся рук. Воздействие палок все еще ослабляло его. Грут пришла в себя и отползла в другой конец камеры, подальше от его глаз, но он продолжал бороться. Она не обратила на него внимания, когда он окликнул ее. Это было справедливо. Он потерпел неудачу. Он был недостаточно силен, чтобы защитить ее. Теперь он ей не нужен.

В данный момент он был не сильнее новорожденного. Пока он полз к стене, в животе засело чувство стыда и отвращения к себе, вызывающего тошноту. Он знал, что они придут. Он услышал и учуял, что их слишком много, еще до того, как они открыли люк. Не зная, как еще защитить ее, он загнал Грут в угол и прикрыл ее собой, приготовившись к бою.

Он не знал, зачем они пришли. Может причинить ему боль своими палками? Ему никогда раньше не приходилось никого защищать, поэтому он действовал осторожно. Но их было слишком много, и он упал, а они все равно добрались до нее.

Перед нападением Грут сидела рядом с ним, как и накануне, болтая на своем языке. Он предполагал, что она говорит о своем доме или о ритуалах, которым ему придется следовать, чтобы стать одним из ее самцов. Он не понимал ее, но хотел бы понять. Чем больше он привыкал к ее голосу, тем приятнее он ему казался. Наверно, она думала, что он умен, раз посчитала, что он достоин разговора, и, возможно, в конце концов, он выучит ее язык, но это было трудно.

Их отношения были странными. Она ни о чем его не просила и перестала к нему прикасаться, но все же подошла, села рядом и заговорила с ним. Ей казалось важным, чтобы они ели вместе, в одно и то же время, рядом друг с другом, поэтому он постарался подчиниться. Это было тяжко, потому что обычно Королевы ели первыми, и только когда они наедались, ели самцы. Он вспомнил, как она настояла на том, чтобы он съел ее пищу, за что его бы наказали в родном племени. Он часто разрывался между тем, чтобы следовать традициям своего народа и повиноваться сидящей перед ним Королеве. Он полагал, что, бросив ей вызов, совершит худший поступок из всех. То, как она скалилась, производило опасно-чарующий эффект, который, как он предполагал, был умышленным. Ее очередным обольщением. Он не имел в виду ничего плохого, когда последовал ее примеру, просто пытался определить ее реакцию, которая, похоже, была отрицательной. И это сбивало с толку.

Она пробыла с ним в камере всего ничего, но он уже чувствовал, как к нему возвращается жизнь, его разум снова пробудился, он больше не походил на животное, которым стал за время изоляции и нападений. Он знал, что даже если не Свяжет себя с ней, он не сможет вернуться к одиночеству. Он не мог позволить им забрать ее у него. И не позволит. Хотелось бы ему сказать, что это ради ее же блага, ведь, наверняка, если он позволит похитителям забрать ее, для нее это ничем приятным не закончится, но всему виной был его эгоизм.

Затем он потерпел поражение. Он был напуган, но полон решимости бороться. Он собирался заставить их пожалеть о том, что они вошли в камеру. Но они все равно добрались до нее, пока он лежал на полу, как беспомощный детеныш. Когда она вооружилась одной из их палок, он понял, что не смог ее защитить. Она считала его слишком слабым и знала, что он проиграет. Ее крик, когда они, в конечном итоге, поймали ее, показался ему последним звуком, который он услышит в этой жизни. Он бы отдал в тот момент остаток своих дней за то, чтобы спасти ее. Они причинили ей боль, а он не смог за нее постоять.

Боль от четырех воткнутых в него палок удерживала его на полу. Даже сейчас воспоминание об этом щекотало ему нервы. Он стал свидетелем того, как двое напавших обнажили клинки и опустились рядом с ней на колени там, где она лежала не в силах пошевелиться от полученных ран. Они разрезали ее одеяния, и он был уверен, что увидит, как они ее съедят, убьют, отрежут какую-нибудь часть ее тела. Но они этого не сделали. Они только взяли материю и исчезли.

Это обескуражило его, но он не стал гадать что к чему. Он лишь от всего сердца поблагодарил Богиню-Мать за то, что она услышала его молитвы и сберегла ее. Она была изранена палками, но он по собственному опыту знал, что все пройдет. Она будет жить. Она будет такой, как всегда. Целой и невредимой.

Значит, у него еще есть надежда, что они оправятся от нападения, и повреждения будут незначительными. Он посмотрел на нее, пытаясь овладеть своим телом и подползти к ней, чтобы осмотреть ее раны и потереться своим мехом о ее кожу, чтобы она знала, что у нее есть мужчина. Но она не взглянула на него. Она пыталась пошевелиться, но не посмотрела на него. Она не обратила на него внимания, даже когда он позвал ее по имени. Она пришла в себя быстрее, чем он, и отодвинулась от него к той стене камеры, которая стала ее. Смысл был ясен: она больше не хочет иметь с ним ничего общего. Он потерпел поражение. Он доказал свою слабость и неспособность защитить ее, в результате чего эти существа коснулись ее. Она обнаружила, что он ее недостоин.

Он застонал, подавшись всем своим телом к стене. Он хотел спасти ее. Хотел, чтобы она посмотрела на него и обнажила зубы в своей собственной манере, чтобы снова попыталась прикоснуться к нему. Он не мог позволить сформироваться этой Связи, но эгоисту в нем нравилось, что она пыталась до него дотронуться. Возможно, он позволил бы ее пальцам на мгновение коснуться его кожи, прежде чем остановить. Ему нравилось, как звучал ее голос, когда она обнажала зубы, напоминая ему те моменты, когда дети племени играли на солнце.

И вот все это в прошлом. Теперь ему придется страдать от ее молчания, разочарования и упреков до тех пор, пока их пребывание в этой камере не подойдет к концу. Он должен отпустить ее и встретить свою судьбу, зная, что подвел ее.

Грон добрался до стены и привалился к ней. У него больше не было ни сил, ни желания бороться. Он бросил на нее последний взгляд; он должен был убедиться, что она поправляется, что ей уже лучше. Ее обнаженная кожа привела его в замешательство. Он знал, что внешне она будет отличаться от него — уже отличалась — но совсем без шкуры? Возможно, именно поэтому она и носила одеяния. Она наверно страдала от царапин и ссадин, нанесенных любым мельчайшим предметом. По ее спине струилась длинная грива, обеспечивая какое-никакое покрытие, но не значительное. Кости, проступающие под кожей на ее спине, вызывали тревогу, он никогда прежде такого не видел. Он даже видел ее ребра. Он не заметил у нее ни одного мускула и подумал, не истощена ли она. Ему вдруг стало не по себе от того, что он взял у нее кусок плода, который она ему предложила. Он также заметил, что у нее нет хвоста. Если он прав насчет того, что она родом из племени, которое питается плодами океана, то ее гладкой коже легче рассекать воду и быстрее высыхать. За неимением хвоста она не могла быть с деревьев, как он.

Она лежала в стороне от него, сжавшись в комок, но он уже увидел достаточно, чтобы понять, что она взрослая. Возможно, молодая, но зрелая. Однако не было похоже, что она рожала, и в его голове снова мелькнула мысль, что, возможно, она еще не спарилась и не собрала свой гарем. Возможно, ее похитили, потому что она только что покинула свое племя и осталась одна. Она была очень храброй, раз решилась так быстро образовать с ним Связь, если он правильно ее понял.

Даже если у нее не было других самцов, теперь она знала, что он недостаточно силен. Даже не имея других самцов, которые могли бы защитить и позаботиться о ней в этом месте, она не примет его. Это глубоко ранило, но он понимал, что заслужил такую участь. Он потерпел неудачу. Сейчас она не двигалась. Ее плечи не тряслись от рыданий, дыхание было ровным и размеренным. Он мог отдохнуть.

Он позволил своим плечам скользить по стене до тех пор, пока не лег на пол и не заснул с мыслью о том, что она повернулась к нему спиной.

Глава 12

Рут замерзла. Адреналин после борьбы схлынул, а есть и пить, чтобы восполнить энергию, было нечего. Еду явно не дадут, то ли в наказание, то ли потому, что они были слишком заняты лечением раненых. Она злорадно надеялась на последний вариант, но понимала, что это не имеет значения. Она по-прежнему была голодна. Но если последнее предположение верно, то еду им вскоре бросят. Сейчас ее сильно трясло. Она хотела, но не могла справиться с этим, не могла успокоиться. На мгновение ей показалось, что она подвергнется сексуальному насилию со стороны инопланетян, пока единственный человек, который мог ей помочь, был прижат к полу в двух футах от нее.

Она посмотрела туда, где лежал Грон. Будь она сострадательнее, то сказала бы, что он был без сознания. Будь она цинична, то сказала бы, что он заснул. Ей хотелось спать, но она не могла заставить себя расслабиться. Она не знала, стоит ли ей пойти и проверить его. Он пострадал гораздо больше, чем она. Он может быть серьезно ранен. С другой стороны, что она могла сделать? Она не знала, какой у него должен быть пульс и в каком месте его можно прощупать. Если он не дышал, она понятия не имела, как его оживить. Попытаться воспроизвести искусственное дыхание, которое она видела по телевизору? Она вздохнула. Наверное, ей стоит перестать гадать, взять себя в руки и хотя бы пойти посмотреть, жив ли он. Если он спал или был без сознания, ей не нужно было беспокоиться о своей наготе. Она могла вернуться и прижаться к стене так, чтобы он не увидел ее тела.

Она надеялась, что он жив. Он, похоже, пришел в себя, когда она отползала от него, ей бы не хотелось находиться в камере с трупом. Это было бы ужасно. К тому же она не хотела потерять его. Рут не знала, можно ли назвать его другом, но во многих отношениях он был ее товарищем по несчастью. Насколько ей известно, они находились в одинаковом положении, преследуя одни и те же цели. Он был милым и забавным, когда пытался копировать ее стиль общения. Он боролся почти до смерти, чтобы защитить ее.

Она уже прошла половину камеры, когда заметила, что он дышит. Теперь она могла вернуться назад.

Но она подошла ближе.

Его тело было покрыто рубцами от палок, а кожа блестела от пота. Его дыхание было не таким, как раньше, когда он спал, теперь оно было поверхностным и неровным.

Рут все еще мучило осознание того, что она голая. Разбудить его или дать отдохнуть? По правде говоря, ей бы очень хотелось, чтобы он проснулся. Ничто из того, что он скажет, не улучшит ее самочувствия, но, по крайней мере, он попытается и это отвлечет ее. Она хотела, чтобы он смотрел на нее спокойным взглядом своих темных глаз и успокаивающе урчал. Она хотела, чтобы все было так, как раньше, этим утром, вчера… Неужели она пробыла здесь целых три дня?