Она мельком посмотрела на запертую дверь; в этом взгляде проявилось нечто, отчего у Ольвина сделалось кисло во рту. Он пятился до тех пор, пока не наткнулся спиной на стену.
– Но… это такой жанр…
Она молчала. Ольвин проклял собственную глупость.
– Такой жанр, – повторил он безнадежно. – Простите, это было бестактно с моей стороны.
В запертую дверь забарабанили:
– Госпожа Айрис?!
Ольвин прикрыл глаза. Сейчас она холодно попрощается и уйдет. Вот и все.
– Подождите немного, – повысив голос, отозвалась она.
– Но…
– Подождите! – повторила она властно.
Ольвин снова посмотрел на нее. Ирис Май думала о своем, разглядывала щелястый деревянный потолок и ракушки на столе. Затягивалась пауза.
– С духовыми у вас не получается, – сказала она задумчиво. – При том, что техника мастерская. Вы не пробовали струнные?
– У меня слишком короткие пальцы.
Она встала, пересекла комнату, остановилась напротив:
– Покажите.
Он растопырил пятерню.
– Обыкновенные пальцы. Вам пошла бы мандолина. Научитесь играть тремоло, это вполне в вашем характере…
Кажется, она иронизировала.
– Я пробовал, у меня не вышло, – сказал он с тяжелым сердцем.
– Пробовали? – Ее сиреневые глаза чуть потемнели. – Может быть, остались записи?
– Нет, – ответил он твердо.
Она сдвинула брови:
– Просто не хотите мне показывать, не так ли?
– Не хочу.
– Не доверяете?
Он молчал.
– Ну ладно. – Она поежилась, будто от холода. – Давайте тогда, наверное… упаковывать покупки, а то мой сопровождающий – он же с ума сойдет. Отоприте, пожалуйста, дверь…
Он шагнул к выходу и обернулся через плечо:
– Это длинная запись.
– Вы же продали мне все свои ракушки, – сказала она прохладно. – Я послушаю на досуге.