Она думала так: если в Шимдорне полно вольфкопов, то от листьев они оторопеют и побегут прочь, как тогда на дороге. И в замке начнется переполох. А в переполохе можно попробовать поискать Рейнмара. Если его подняли наверх – то найти несложно, Эрна с Корнелиусом весь замок облазили, потому что при появлении городского врачевателя каждая стряпуха тут же вспомнила про свои болячки, рухнула в постель и принялась помирать.
Главное – найти такое место, чтобы выпустить облако листьев, где тебя не сразу обнаружат цверги. Тут очень пригодился бы совет старого барона. Но советчик лежит полумертвый…
– Так что, пойдешь ты со мной? – спросил Уве.
– Может, и пойду. Дай подумать.
И парень, наивный, как все здоровенные сильные парни, решил: она действительно будет думать. Эрна же хотела успокоить Уве, а потом от него как-нибудь отвязаться.
Она вернулась в домишко.
– Любезная… – позвал ее барон.
– Что вашей милости угодно?
– Подойди поближе, милая. Не хочу, чтобы жена слышала.
Эрна опустилась на корточки возле баронского изголовья.
– Ты сказала, что пойдешь вызволять моего Рейнмара?
– Да, я так сказала, господин барон.
– Я с тобой. Молчи. Я так решил. Лучше я погибну в бою, спасая сына, чем так… чем лежать и ждать неведомо чего…
– Вы не сможете встать на ноги, господин барон.
– Ты сделаешь мне костыль. Слушай… Когда мы уходили из Шимдорна, я хорошенько спрятал старинное оружие. Взять с собой не мог, отдавать цвергам не хотел. Это мечи и ножи, которыми дрались мои деды, славные бароны. Там есть узкие длинные мечи. С тяжелым я не управлюсь, а такой мне будет по руке.
– И мне! – воскликнула Эрна.
– Мазь этой старой ведьмы возвращает меня к жизни.
– Господин барон, а где спрятано оружие? – спросила Эрна.
– Хитришь, девушка. Не скажу. Не хочу, чтобы ты ушла в Шимдорн одна. Вдвоем мы справимся… если только сын жив…
– Он жив!
– Тихо, тихо… Я хорошо разглядел цвергов. И тех, кто с ними дрался, расспрашивал. Рубить их бесполезно. А вот если загнать острие в шею, под самый подбородок, поразить гнусную голову снизу, цверг умрет. Не тем оружием с ними бились…
– Господин барон…
– Молчи. Хоть одного убью, хоть одного…
Эрна поняла – от горя барон повредился рассудком. Нужно было звать на подмогу Шварценелль – но целительница, углубившись в размышления, забрела довольно далеко от форбурга, а громко звать Эрна боялась.
К ней подошла маленькая дама Эдита.
– Я есть хочу, – сказала она.
Еда, к счастью, была – пара мешочков с крупами. Бывшие хозяева домишки оставили три старых печных горшка, в двух Шварценелль сварила свои целебные зелья, в третьем можно было приготовить кашу. Но что в нее добавить, если нет масла?
Эрна вспомнила – в замковом саду должны быть яблони. Яблоки не убирали ради красоты. И она сбежала туда – от барона, от баронессы, от Эдиты, от упрямого Уве. Рвать яблоки она могла лишь одной рукой. И приходилось озираться – не торчат ли на стенах цверги и вольфкопы.
Видимо, захватчики решили, что никто нападать на Шимдорн не будет. Никто не охранял замок, а из-за стен слышались крики и вой – вольфкопы развлекались на свой лад. Они затеяли звериную чехарду, прыгали друг через дружку, разбегаясь на четвереньках, взвизгивали, при удачных прыжках – посылали к небесам победный вой.
Эрна дошла до Стальной башни, еще раз огляделась и поднялась к «предательской калитке». Как она и надеялась, цверги калитку не заперли. Кого им было бояться? Обитатели замка сбежали, обитатели форбурга сбежали, деревенские жители тоже сбежали.