– Где ведьма?! – Уве даже вскочил.
– Графиня Иоланта – ведьма! Бежим, бежим! Она юнкера погубит!
Эрна то кричала, то, вдруг испугавшись, шептала, но Шварценелль в конце концов докопалась до смысла.
– Значит, скинула молодого барона в черную яму и скакала вокруг?
– Да, да! Бежим, госпожа Нелль, нужно отогнать ее, вы сможете, и помочь юнкеру Рейнмару! Только вы сможете, больше – никто! Не то она и маленькую даму Беатрису погубит!
– Пойдем, Уве, – сказала Шварценелль. – Странное это дело. И мешочек мой буянит.
Втроем они прибежали в замковый сад. Там уже никакой графини фон Фалькнор не было, Беатрисы тоже не было, а яма, куда рухнул Рейнмар, оказалась бездонной.
– Это работа цвергов, – Шварценелль заглянула в глубину. – Да, здесь побывали цверги…
– Она где-то поблизости, ее нужно найти, – твердила Эрна. – Только почему она оставила на траве свои парчовые туфли?..
– Туфли, говоришь, оставила?.. И скакала, и кулаками махала? Ох, уж не королева ли цвергов у нас тут побывала?
Все, чему Шварценелль раньше не придавала значения, вдруг сложилось в картинку: немота молодой графини, удивительная белизна ее лица, загадочное появление в Фалькноре…
– Уве, ты парень сообразительный. Где и как нужно рыть от самого речного берега, чтобы попасть к этой норе? Как я понимаю, пробиваться недолго, полтора десятка шагов, склон-то крутой.
Уве сразу сообразил, о чем речь.
– Ищи лопаты, зови людей, матушка Нелль, – сказал он. – А я спущусь вниз. Может, что и пойму.
– Барышня Эрна, беги в замок, кричи, что молодой барон провалился в дыру, – велела Шварценелль. – И убедись, что маленькая Беатриса в безопасности. Я с тобой, Уве. Не бойся, доводилось мне спускаться по крутым склонам… Ох, как же оно так вышло?..
Шварценелль уже догадывалась, что произошло, но не желала верить. Она поступила по дивному наитию – посадила зерно в разверстую рану. И ведь Зеленый Меч спас город Бремлин! Так что случилось?
Уве рассчитал, где нужно копать, чтобы упереться в нору, и выдирал мешающие делу кусты. При этом он нехорошо усмехался, а огонек в прищуренных глазах означал: при нужде парень и голыми руками прокопается вглубь, под самый замок, ведь у него с цвергами свои счеты – двое братьев в ночном бою погибли. Вскоре прибежали стражник Снорре Тотт, пекарь Янсен – прямо в белом фартуке, конюх Курре – прямо с навозными вилами. Появились и лопаты. Яму раскидали в четверть часа и вышли к норе, ведущей вверх и, под углом, – вниз, под реку.
Рейнмара не нашли – зато нашли Иоланту Церфессу. В спине у красавицы торчал изогнутый нож – такой, какие раньше, говорят, умели ковать темные альвы – те, что давно покинули здешние места.
Никто ничего не понимал. Прибежала баронесса с дамами, разослала всех на поиски своей младшенькой, прибежали еще стражники, пришел и сам барон с пажами и свитой – своими любимцами-охотниками.
Лезть под реку боялись все.
Уве отвел Шварценелль в сторону.
– Ты ведь знаешь об этом деле больше, чем все они, – сказал Уве.
– Знаю, сыночек… А ты хоть понимаешь, что теперь, когда пропал молодой барон с его мечом, опять придут цверги и вольфкопы?
– Да, это я понимаю.
– Плохо дело, Уве. Они за все отомстят.
– Да уж ничего хорошего… Гляди-ка!
Эрна, пока все хлопотали вокруг тела Иоланты Церфессы, подошла к ведущему под реку лазу и, опустившись на четвереньки, смотрела туда.
– Она же сейчас отправится к цвергам! – сообразила Шварценелль.
– Зачем?
– Затем – если мы не нашли в норе молодого барона, значит, цверги его утащили. А на кой им тащить в пещеры покойника? Хватай ее, тащи наверх, я за тобой!