Родовые прозвания и титулы в России. Слияние иноземцев с русскими: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Князей из татар вообще у нас было и есть такое множество, что и ныне в простом русском народе каждого татарина называют князем, да и он считает себя таковым, хотя и торгует в разнос старым платьем или халатами, а то и казанским мылом.

Обеднение и даже совершенная нищета князей Рюрикова племени, проявлявшаяся уже в XVII веке, их приниженное положение в Москве, когда они стали считать за особенную честь быть холопами великого князя московского, и главным образом появление множества князей из татар и мордвы отняли всякое значение у княжеского титула, и дело дошло до того, что, по указу 1675 года, название кого-либо князем без имени стало считаться не почетом, а «бесчестьем». Это объясняется тем, что князь и татарин сделались словами однозначущими, так что только крестное имя отличало православного от татарина.

Не говоря уже о том, что Рюриковичи с особенным удовольствием стали занимать низшие придворные служительские должности, они в XVII столетии, как, например, князья Вяземские, служили в нескольких поколениях попами и дьячками в селах у помещиков средней руки, а князья Белосельские были приживальцами у каких-то Травиных. Упадок русско-княжеских родов дошел до того, что существовавшие в своей древней княжей отчине, Боровске, ныне уездном городе Калужской губернии, князья Боровские числились в ряду тамошних посадских; и в сороковых годах нынешнего столетия последняя представительница этой Рюриковской отрасли, княжна Боровская, не выделилась из своей среды, в которой ока выросла, ничем, кроме титула с историческим родовым прозванием. Она вышла замуж за одного боровского мещанина. Когда император Николай Павлович узнал о таком браке, то приказал выдать бывшей княжне Боровской, на обзаведение, 10.000 рублей ассигнациями, чем молодая чета была чрезвычайно довольна.

Если громадное большинство татарских и мордовских князей с прозванием, например, Игобердеев, Идебердеев, Шайсупов, Разгильдеев, Семенеев и т. д., не только не промелькнуло на страницах нашей истории, но даже не встречается и в списке чиновных лиц, но оставалось, да и ныне остается в убожестве и безвестности, то в противоположность этому некоторые татарско-княжеские роды достигли богатства и знатности. К числу таких родов принадлежат: князья Урусовы, князья Черкасские и князья Юсуповы. Представители этих родов причислены были при императоре Павле к русско-княжеским родам, а представители двух первых, т. е. Урусовы и Черкасские, еще в XVII веке стояли на высших степенях московского боярства, несмотря на то, что члены этих родов только недавно приняли православную веру. Из них Урусовы были потомки Эдигея, князя ногайского, одного из вождей Тамерлана, а князья Черкасские считались потомками египетского султана Инала и были владетелями Кабарды. Князья Юсуповы были однородцы с Урусовыми и своим возвышением они всего более были обязаны расположением к одному из них со стороны могущественного Бирона.

Другие татарско — ныне — русско-княжеские роды, как, например, Ширинские-Шихматовы, были потомки татарских мурз, имевших исключительное право вступать в брак о дочерьми крымских ханов. Ширинские мурзы начали приходить в русское подданство в половине XVI века; при этом они принимали православную веру и со временем совершенно обрусели. Но еще задолго перед тем, как предки князей Ширинских-Шахматовых появились в Москве, один из князей или мурз Ширинских, Бахмет, пришел из Большой Орды в Мещеру, завоевал ее, крестился там сам и вместе с собою крестил многих людей. От этого Бахмета (Усейна) и пошли нынешние князья Мещерские.

Грузинские князья стали появляться еще в Москве, и первые из них были князья Дадиани, совершенно ныне обрусевшие и существующие под фамилией князей Дадьяновых. Они оставили свои владения, Мингрелию, в половине XVII столетия, вследствие мятежа, поднятого каким-то сванетом Каци-Чикуани, который, низвергнув Дадиана, утвердился сам в Мингрелии и сделался родоначальником существующих ныне, также в России, князей Мингрельских. Выехали также в Россию, еще в 1666 году, двое грузинских князей, потомки которых писались сперва Хохоновыми-Давыдовыми, а потом стали писаться и ныне пишутся только князьями Давыдовыми.

Впоследствии, при переезде в Россию царя грузинского Вахтанха, в 1714 году, им был представлен русскому правительству список приехавших с ним грузин. Из них некоторые были означены словами «таваде», «моурави» и «эристави», и все эти титулы были переведены словом «князь». При окончательном подданстве Грузии, последним царем ее, Георгием, был также представлен общий список грузинских родов, которые могли иметь право на дворянство, и те из этих родов, которые были означены словом «таваде», получили также право на название князьями. Список этот чрезвычайно длинен, а поэтому у нас в настоящее время и является такое множество грузин с титулом князей.

Титулы эти, независимо от пожалования потомственного звания «таваде», возникли еще в силу владетельных прав, присвоенных некоторым родам, в числе которых находится немало и армянского, и осетинского происхождения. Так носят княжеский титул: Дадешкилиани по владению Сванетиею, Гурьели — Гуриего, Абашидзе — Абхазиею; прочие же по пожалованию звания «таваде», которые в Грузии разделялись на три степени, но в России все эти степени были признаны равноправными, и потому все «таваде» были переименованы в князей. В князья же попали некоторые роды персидского происхождения, имевшие титул «меликов».

Вообще право на княжеский титул бывших грузинских подданых представляет большую запутанность, и для разбора относящихся к этому дел в 1846 году учреждены были в Тифлисе и Кутаисе особые комиссии, которые в 1850 году и признали княжеский титул за 69 фамилиями, кроме множества тех фамилий, которым и прежде еще придано было название князей.

Княжеский титул был придаваем в прошлом столетии и начальникам разных инородческих поколений в Сибири. Такой же титул с фамилиею Дондуковых был признан и за потомками одного из калмыцких ханов Дондук-Омба, а в начале нынешнего столетия за каким-то индейцем Порюс-Визапурским.

В старинных приказных отписках встречаются князья: Великопермские, Пелымские, Фабуловы и многие другие, ныне, как кажется, уже не существующие. К иноземным же князьям, упоминаемым в старинных московских актах, принадлежат князья Мышецкие, происходящие от одного из маркграфов Мейссенских, и князья Болловские, Лукомские, Несвицкие и Нерыцкие; происхождение их с точностью неизвестно, но, во всяком случае, они не из татарских мурз и, вероятно, три первые рода составляют потомство тех князей русских, которые были некогда удельными в нынешнем западном крае, а Нерыцкие считаются выехавшими из Италии, хотя достоверных насчет этого сведений не имеется, да в настоящее время они уже не существуют.

Сохранилось известие в сибирских летописях, что первый русский завоеватель Сибири Ермак Тимофеевич Повольский был от Ивана IV Васильевича пожалован титулом князя сибирского. Такое известие, однако, весьма сомнительно не только потому, что не встречается насчет этого указания ни в каких делах, но и потому еще, что вообще в государстве московском до Петра Великого пожалования княжеских титулов не производилось, хотя, как мы видели, и были случаи возведения татар даже в царский сан. Отсутствие таких пожалований можно всего легче объяснить упадком княжеского титула в XV, XVI и XVII столетии даже до того, что, как мы видели, самое название кого-либо князем стало считаться бесчестьем.

При таком упадке в России княжеского достоинства, Петр 30-го мая 3707 года пожаловал княжеским достоинством бывшего сперва графом, а с 1705 года светлейшим князем Римской империи, генерал-поручика Александра Даниловича Меншикова. При этом надобно обратить внимание на то, что в этом случае княжеский титул был собственно прибавочным к титулу «герцога Ижорского», который дал Петр Меншикову. Кроме того, сам Меншиков не слишком дорожил княжеским титулом, который он употреблял собственно для того, чтобы поставить себя, человека не родословного, вровень с Долгоруковыми, Репниными, Голицыными и другими представителями древнего московского боярства, от которых он, кроме титула «князь», отличался еще и титулом «светлости», а дети его обыкновенно назывались не князьями, а «принцами».

Заметим при этом, что у нас на Руси, как это, впрочем, было и во всей Западной Европе, древность дворянского рода считалась, да и ныне считается, выше нового почетного титула. Это проистекает из той мысли, что титул может получить каждый простолюдин, тогда как дать «благородных» предков лицу, не имеющему их по рождению, не в состоянии никакая власть, как бы могущественна она ни была.

После Петра Великого русские государи в продолжение девяноста лет не возводили никого в княжеское достоинство, вероятно, потому, что никто из знатных вельмож не льстился стать вследствие такой награды наряду с захудалыми Рюриковичами и, конечно, еще менее желал кто-нибудь, по дарованному ему отличию, уподобиться множеству татарских и уже довольно избыточному числу грузинских князей. Чтобы поднять дворянско-княжеское достоинство в России, нужно было предварительно показать лиц, облеченных этим достоинством, в блеске знатности, богатства и могущества, что, как мы увидим, и случилось в царствование Екатерины.

При ней явились князья среди такой обстановки, что поэтому несколько позднее император Павел I мог уже княжеский сан считать чрезвычайною наградою, особенно с титулом «светлости», выделявшим новопожалованного князя из множества его сотитульников, бывших в большинстве мелкой сошкой.

Первая такая награда была пожалована им, 5-го апреля 1797 года, вице-канцлеру Александру Андреевичу Безбородко. Затем Павел пожаловал князьями: генерал-прокурора Петра Васильевича Лопухина, и с титулом князя Италийского, генерал-фельдмаршала графа Суворова-Рымникского. Четвертым князем, пожалованным Павлом I, был армянский патриарх Иосиф, по фамилии Аргутинский, с его братьями и племянниками; при этом новопожалованным князьям Аргутинским дозволено было писаться Аргутинскими-Долгорукими; это прозвание дано было им в память их происхождения, — неизвестно, насколько достоверного, — от одного из древних царей персидских, Артаксеркса, прозванного Долгоруким.

Император Александр I пожаловал княжеским достоинством: генерала-от-инфантерии графа Михаила Илларионовича Голенищева-Кутузова, с титулом светлости, и вскоре после того наименованного Смоленским; председателя государственного совета фельдмаршала графа Николая Ивановича Салтыкова и русского посла на венском конгрессе графа Андрея Кирилловича Разумовского. При этом и Салтыков, и Разумовский получили титулы светлости. Кроме них, княжеский титул, но без светлости, дан был главнокомандовавшему 1-ю армиею фельмаршалу графу Михаилу Богдановичу Барклай-де-Толли.

При императоре Николае Павловиче число таких пожалований увеличилось. При нем первою пожалована была княжеским титулом, а затем и титулом светлости, статс-дама графиня Шарлотта Карловна Ливен. Титул этот был дан ей за ее педагогические труды, собственно за воспитание великих княжен сестер императора и как лицу, пользовавшемуся особым уважением императорской фамилии, с распространением обоих пожалованных ей титулов на ее нисходящее потомство.

Затем от императора Николая получили: титул князя Варшавского с титулом светлости генерал-фельдмаршал граф Иван Федорович Паскевич-Эриванский; фельдмаршал граф Фабиан Вильгельмович Остен-Сакен; председатель государственого совета граф Виктор Павлович Кочубей и граф Илларион Васильевич Васильчиков, но все трое без титула «светлости». После того князьями пожалованы были: военный министр граф Александр Иванович Чернышев и наместник кавказский граф Михаил Семенович Воронцов, без титула «светлости».

Затем княжеский титул при императоре Николае получили еще: камер-паж султан Сагиб-Гирей-Чингис, как старшин сын умершего султана внутренней киргизской орды; по смерти его княжеский титул перешел к его младшему брату; — и шамхал Тарковский, которому был предоставлен титул княжеский по праву первородства.

При императоре Александре Николаевиче был только один случай пожалования княжеского титула, но без прибавления светлости, а именно председателю государственного совета графу Алексею Федоровичу Орлову.

Из этого перечня видно, что собственно жалованных князей у нас очень немного, да и сверх того роды князей: Безбородко, Лопухина, Голенищева-Кутузова, Разумовского, Барклай-де-Толли, Остен-Сакена и Воронцова пресеклись в мужском поколении, а роды князей Меншикова, Суворова-Италийского и Чернышева имеют только по одному представителю мужеского пола.

Мы уже упоминали о тех причинах, которые содействовали упадку в России княжеского титула еще при царях московских, но в последней четверти прошлого века титул этот снова поднялся вследствие того, что носившие его лица были могущественными временщиками при дворе, да и, кроме того, они имели титул князей Священной империи Римской, пользовавшийся во всей Европе большим почетом и значением.

Князь Римской, собственно. Немецкой империи, мог сделаться из титулярного князя, — каким уже издавна сделался князь в России, — действительным, а не мнимым князем, приобретя каким-либо способом в пределах бывшей Германской империи герцогство, княжество, маркграфство или графство. Он становился в ряду владетельных особ, и для приема «имперских владетельных князей» были установлены при европейских дворах особые церемониалы.

Такими князьями из русских подданных, кроме Меншикова, были: генерал-фельдцейхмейстер, русский граф, Григорий Григорьевич Орлов, генерал-фельдмаршал, тоже русский граф, Григорий Александрович Потемкин, получивший от Екатерины II наименование Таврического, и генерал-фельдцейхмейстер, граф Платон Александрович Зубов. Все эти лица, хотя только сами по себе сделавшиеся богатыми, знатными и сильными, жили в такой блестящей обстановке, в которой проявлялись и утонченная изысканость запада, и грубая роскошь востока, так что они могли казаться уже не заурядными, хотя бы и очень высокими, сановниками, ею, пожалуй, владетельными князьями. Они, как равно и князь Меншиков. благодаря фавору, достигли такой высокой степени могущества, какой не достигали у нас ни прежде, ни после, ни прирожденные, ни жалованные русские князья.

Кроме упомянутых четырех князей из русских уроженцев, был еще в России один светлейший князь Римской империи, бывший молдаванский господарь, Дмитрий Константинович Кантемир. Род его пресекся в исходе XVIII столетия, а также с этим же достоинством, но без титула светлости, пришли в прошлом столетии в русское подданство: Радзивиллы, Любомирокие и Яблоновские. Добавим к этому, что в царствование Екатерины II был в России богатый грек Мавросни, пользовавшийся княжеским титулом, по пожалованию ему этого титула патриархом константинопольским.

Сверх этих князей, в русском подданстве состоят: князья Сайн-Витгенштейн-Берлебург; княжеский титул пожалован им королем прусским, и князья Вреде, по пожалованию им княжеского титула королем баварским. Пользуются также в России княжеским титулом представители родов, занимавших место молдавских господарей, как, например, Маврокордати и Кантакузены.

Таким образом, если сообразить все сделанные нами замечания о значении княжеского титула в России, то нельзя не признать, что лица эти вообще не только не представляют собой русской аристократии, в значении западноевропейской аристократии, — которой, кстати сказать, никогда у нас и не было, — но даже не составляли безусловно высшей служилой знати, за исключением немногих родов, имевших в разное время историческое значение и, большею частию, уже пресекшихся. Прочие же роды, хотя и отличенные княжеским титулом, оставались и ныне остаются в безызвестности и убожестве.

IV

Графские титулы