– Эксгибиционист, – закончил за нее Данте.
– Он что, показывает всем свою штуковину? – спросила женщина.
– Вот именно, показывает свою штуковину.
– Какая гадость, – слегка расслабившись, сказала женщина. – К счастью, мне он ее не показывал.
– Но показывал многим другим женщинам, и мы его разыскиваем, – объяснила Коломба. – Он больной, а не преступник.
– Чем я могу вам помочь?
– Вы сказали, что, возможно, видели его.
– Не уверена, что это был он. Он стоял неподалеку от меня. Если бы я сама кого-то ждала, я бы встала именно там, если вы понимаете, о чем я. Но… может быть, он просто… смотрел на меня. Одним словом, у меня ведь не слишком отталкивающая внешность.
Данте не понимал намека, пока Коломба не пнула его по лодыжке. Тогда он расплылся в самой фальшивой улыбке, которую она когда-либо видела.
– Что вы, госпожа Пачифичи, совсем наоборот.
– Но на случай, если это был он, нам бы очень помогло, если бы вы его описали, – сказала Коломба.
– Я не слишком хорошо его запомнила.
– Тем не менее он произвел на вас впечатление, – настойчиво произнес Данте, начиная терять терпение. – Иначе вы бы мне о нем не рассказали. – Здоровой рукой он достал из кармана записную книжку и карандаш с серебряным зажимом. – Если вы его опишете, я попробую его нарисовать.
– Что-то типа фоторобота?
– Точно. Портреты подозреваемых – некоторым образом моя специальность. Но чтобы его нарисовать, мне придется это снять, – сказал он, подняв больную руку в черной перчатке. – Со мной произошел несчастный случай, так что зрелище не из приятных.
– Не волнуйтесь, меня нелегко напугать, – сказала женщина, но, когда Данте обнажил руку, изменилась в лице. – Бедняга. Болит?
– Только когда играю на фортепиано… Попробуем? Начнем с телосложения.
– Здоровый такой.
– Здоровый?
– Не очень высокий, но сложен как дальнобойщик.
– Широкоплечий? – спросила Коломба.
– И с небольшим животиком.
– Возраст? – спросил Данте.
– Я бы сказала, лет шестьдесят. Может, чуть старше. На нем был пиджак и галстук, а в руке чемоданчик. Портфель.
– Глаза?
– Голубые. Очень светлые.
Здоровая рука Данте дернулась так сильно, что он выронил карандаш. Он замер, глядя в пустоту.
Незаметно для женщины Коломба сжала его ногу под столом.
– Мы такие неотесанные, Данте. Даже не предложили госпоже Пачифичи выпить. Почему бы нам не взять ей что-нибудь освежающее?
– Не отказалась бы от колы, – сказала та.