— Другого все равно нет.
— Джим…
— Что?
— Таким милым и деликатным образом ты хочешь мне сообщить, что между нами все кончено?
— Что за глупости, Элви. Ты что, ревнуешь меня к этому ребенку?
— Не такой уж она ребенок, — пробормотала женщина, глядя, как Валентина кокетничает с ее знакомым Энди, — во всяком случае, она очень умело строит глазки.
— И на этом основании ты решила… Брось. Она просто развлекается.
— Ты ее оправдываешь? — это прозвучало с некоторой долей изумления.
— А что, по-твоему, кокетство — смертный грех?
— Дело не в этом.
— А в чем? Перестань, Элви. Ей это нравится, так пусть ее. Пусть лучше морочит головы твоим друзьям, а то начнет ворчать, жаловаться и возмущаться всем подряд. Знала бы ты, как она меня утомила своим визгом.
Эльвира ничего не сказала на это. Она только внимательно смотрела на гостью, а после перевела взгляд на Рэдклиффа.
— А ты заметил, что Кейн не сводит с нее глаз?
— Давно, — фыркнул он, — и что?
— Он в нее влюблен, это видно невооруженным взглядом.
— Ну и что?
— А она?
— Конечно, нет. По ее мнению, Кейн занудлив, утомителен и навязчив, а также совершенно не понимает шуток, что совершенная правда. Я тоже так считаю.
— А она понимает шутки? — спросила Эльвира, скрипнув зубами.
— О да. И язвит тоже не без успеха.
— Так ты неплохо проводил время в ее обществе.
— Иногда, — честно признался Рэдклифф, — чаще всего она меня злила.
— Да? Чем же?
— Подожди — узнаешь.
Эльвира уже знала, так как злилась с того самого момента, как услышала сакраментальную фразу о кузине. Но злилась совершенно по другой причине.
— И что ты собираешься с ней делать?
— Надо вернуть ее домой, хотя очень не хочется.
— Неужели? Почему? — вкрадчиво спросила женщина.
— Это же такой крюк, а мне еще нужно заехать в одно место.
— Ты всегда был эгоистом.