…Дошло дело до третьей крынки, которая была для поэта предназначена, — продолжал свой рассказ Мишка. — Настроение у меня, ребята, опять испортилось… Что делать с крынкой? Не знаю…
Положил тут Павел мне руку на плечо и говорит:
«Не горюй, Миша, беда твоя небольшая, найдем выход. Василий Теркин никогда не унывал, когда был в затруднительном положении. Помнишь, как про него в поэме сказано?
Так и нам с тобой, Миша, унывать не положено. Чтобы совесть твоя чиста была, — говорит Павел, — напиши письмо бабушке: так, мол, и так… прихвастнул я маленько, извиняюсь… Ну, а с крынкой, — говорит он мне, — не волнуйся, все уладим. Бабушкин наказ выполним».
— Ну, и как? Придумали что-нибудь? — спросил рассказчика один из мальчишек.
— А то как же! Конечно, придумали. И очень даже просто, — закончил свой рассказ Мишка. — Пошли в справочное бюро, узнали адрес нашего земляка и отнесли ему эту третью крынку. — И, немного подумав, добавил: — Ведь мед-то… Его… Законный.
ЩЕРБАТЫЙ
— В школу скоро пойдешь, щербатый? — спросил его пастух Ефим, когда Ленька вышел из леса с полной корзинкой тугих белых грибов.
— Я не щербатый, — обиделся Ленька. — Зубы у всех маленьких выпадают… А потом опять вырастут.
— Это верно… — согласился пастух и спросил: — Боровичные места дед показал?
— Ага…
— У барсучьей норы?
— Ага…
— Так и знал, — с легкой досадой сказал пастух. — А ты знаешь, что ребятишки туда не ходят… Там волки, — припугнул Ефим.
— Знаю, — деловито ответил Ленька, — у меня факел и спички.
Ефим увидел в руках у мальчугана небольшую ольховую палку, на ее конце была намотана пакля.
— Ну, силен, — рассматривая палку, улыбнулся пастух. — И смолой пропитал… Это зачем же?
— В случае волка, — ответил Ленька.
— Здорово! Это кто ж тебя навострил?
— Дед.
— И обязательно твой дед какой-нибудь фокус выкрутит, — вдруг сказал пастух.
— Дай сюда, — отбирая у Ефима свою палку, рассердился Ленька. — Большой, а не знаешь, что волки огня боятся. — И, поправив на боку корзину, Ленька независимо зашагал к деревне.
— Силен, щербатый, — восхищенно сказал пастух, провожая глазами Леньку.
РУКАВИЦА
День выдался ясный. Катя вышла на крыльцо и зажмурилась: было больно смотреть на искрящийся снег и на яркое, но уже остывшее солнце.
Мимо по дороге пробежал с санками Сережка Чистов.
— Айда на горку! — крикнул Сережка. — Прокатиться дам!
— У меня и свои санки есть, — тихо ответила Катя и пошла в сени за лопатой, чтобы убрать снег с крыльца.