«И Алена в придачу» — подумал я про себя — «Чтоб жизнь медом не казалась».
Пройдя в кабину, я начал проверку систем. Как оказалось, вся аппаратура, установленная в машине, была новой и абсолютно чистой. Видимо военные, отдавая свой транспорт, позаботились о том, чтобы подчистить все компьютерные системы, убрав любые следы своего пребывания.
После включения генератора вокруг меня начали всплывать голографические экраны, и приятным сюрпризом оказалось наличие у медведя полного кругового обзора. Я запустил, одну за другой, программы стандартной проверки всех систем и их отладки. Компьютеры начали с жужжанием настраивать орудийные системы, связь, двигательные системы и многое другое, выводя на экран нынешние характеристики автомобиля и уровень их соответствия нормам, коими по умолчанию являлись машины, только что выпущенные с производства. После нескольких минут на моем экране был показан результат, согласно которому, все системы функционировали нормально и находились в желтой зоне исправности. И это было нормой для такой машины, ведь желтая зона означала, что система уже вводилась в длительную эксплуатацию, но пока еще не требовала замены. Так же я узнал, что у нас есть шесть разрывных зарядов к главной пушке, и по три ленты к каждому из четырех пулеметов, расположенных по бокам, о существовании которых я и не ведал прежде, так как в спящем режиме эти пулеметы покоились в своих гнездах под броней. Прочитав все это и подтвердив свое ознакомление компьютеру, я остался вполне доволен выданным транспортом. Настроение постепенно поднималось, как и надежда на то, что я в состоянии выполнить эту работу и без проблем вернуться назад.
Когда все приготовления были окончены, я решил выйти, и пока еще есть время, размяться перед долгой поездкой.
Выбравшись наверх, я обнаружил, что Патрик ведет оживленный диалог с какой-то девушкой. И хотя я не слышал о чем именно они говорят, по всему было похоже, что Патрик за что-то ее серьезно отчитывает.
Когда я спрыгнул с брони, он обернулся и широко улыбнувшись мне, взял ее под руку и повел в мою сторону. Ростом эта девушка была даже ниже него, черные как вороново крыло волосы завиваясь крупными кудрями, и в длине достигали середины спины. Несмотря на низкий рост, она была наделена изящной фигурой, все достоинства которой подчеркивал походный наряд, состоящий из высоких черных ботинок, серых штанов с карманами, коротенькой куртки цвета хаки и светло-зеленой маячки под ней, на плече болталась небольшая сумка.
Еще на подходе Патрик заговорил:
— Клайд, познакомься, это Лилит. Ваш доктор. Так же она будет отвечать за груз, после того, как вы его добудете, конечно.
Лилит. Я не слышал такого имени прежде. Конечно Филин не такой уж большой, чтобы имена повторялись. К тому же, по закону, в год одно имя может занять только один ребенок. Это давало возможность не пользоваться фамилиями или вторыми именами, как это было у предков. Родители, получившие разрешение на ребенка, могли сразу занять какое-то определенное имя, или два, если пол малыша еще не был известен. И когда ребенок рождался, ему присваивалось имя, за которым шел год его рождения, и именно в таком порядке все это заносилось в городское реестр. Если имя не было выбрано изначально, то при рождении родителям приходилось выбирать из того, что еще не занято на данный год. Но, как правило, с таким серьезным контролем рождаемости как в Филине, проблем с именами не возникало. Однако все равно, имя Лилит звучало как-то незнакомо и чуждо. И пусть я не встречал прежде других Клайдов или Джулий, эти имена не казались мне чужими. А у этой девушки имя звучало весьма экзотично. Не отрицаю, что возможно только для меня одного.
— Приятно познакомится, — сказала она, протянув мне свою ручку, облаченную в потертую кожаную перчатку без пальцев.
Из-под копны черных волос выглядывало аккуратненькое личико детские черты которого, явно вводили окружающих в заблуждение о ее возрасте. Большие зеленые глаза девушки, обрамленные контуром длинных черных ресниц, оживленно и с интересом изучали меня и всю окружающую обстановку.
— Ну, вот все и в сборе — прокомментировал Патрик, когда я пожал руку Лилит.
Откуда-то из-за машины появился Ален.
— Мы готовы ехать? — спросил он.
— Как скажет Клайд — Патрик поднял на меня глаза — Он теперь у вас главный.
Вместо гордости, которую, наверное, хотел вызвать у меня Патрик этими словами, я почувствовал дискомфорт от того, что взгляды всех присутствующих устремились на меня.
— Да — сказал я, желая как можно быстрее закончить этот фарс — Можем отправляться.
— Вот и славненько — хлопнул в ладоши Патрик — Удачи вам и до скорой встречи.
— Лилит — девушка протянула руку Алену.
— Чудно — буркнул он, пожал ее руку и быстро забрался наверх.
И тут, к моему удивлению, Патрик обнял девушку за плечи и, поцеловав в щеку, сказал:
— Удачи тебе дорогая. Будь осторожна.
Взбираясь по броне, я подумал, что возможно они родственники или старые друзья. Но если так, то либо Патрик совсем чокнулся, что отправляет ее за стену, тем более в составе такой вот группы, либо она уже бывала в подобных вылазках прежде. Мне почему-то казалось, что первый вариант вернее.
Оказавшись возле верхнего люка медведя, я обернулся, собираясь подать даме руку, как истинный джентльмен. Но как оказалось, помощь ей совсем не требовалась, ведь дама уже стояла рядом со мной.
Следом за ней я запрыгнул в люк, и задраил его за собой.
Мы покинули ангар и направились в сторону южных ворот Филина. По городу мне приходилось тащиться с черепашьей скоростью, так как маленькие улочки не предназначались для таких видов транспорта. Броневик слушался плохо, был очень грузным и неповоротливым, и мне далеко не сразу удалось найти с ним общий язык.
Лилит и Ален сидели в салоне всю дорогу по Филину. Но как только мы покинули город, выехав на просторы открытого мира, где я смог наконец дать себе волю выжимать из машины всю ее мощь, в кабине появилась Лилит.
— Я не помешаю тебе, если посижу здесь? — спросила она, с интересом глядя на обзорные экраны.
— Нет, — ответил я, и она тут же устроилась в командирском кресле.
Некоторое время мы ехали молча. Глядя на окружающий мир через экраны мониторов я снова вспомнил о грешниках. Снова грусть и тоска начали давить мне на грудь. Я вдруг почувствовал себя виноватым перед ними. «Пастырь погиб, Джим лежит в больнице, что же я тут делаю? Продолжаю жить так, словно мне не команда была важна, а только одна лишь охота». Но эти тяжелые мысли оборвал голос Лилит.