Одемарк: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Сам вы, мсьё учёный муж, тупизень. Зупитень, во! Звучит жеж!

— Эдгар, ты точно накатил. Астрид, есть данные по содержанию алкоголя в крови у навигатора Эдгара Нильссона?

— Сожалею, Давид, но у меня нет прав на запрос таких данных как из центра биометрической информации курсантов, так и напрямую от ИИ Эдгара.

Эдгар только рассмеялся. Поднёс руку к своей голове и прикоснулся пальцем к виску, намекая тем самым на умственные излишества. Давиду захотелось эти самые излишества отполировать чем-нибудь металлическим и тяжёлым.

— Расковырял свой коммуникатор, сволочуга. Вот узнает Молот — от тебя только гумус на корм моллюскам останется, спустят тебя на ферму живьём.

— Ну, если ты не сдашь — то не узнает, — Эдгар подмигнул. И добавил, уже серьезно, — тебя Юнона ждёт уже. Полетит с тобой в каюте, хотя ей, как офицеру, выделили вполне комфортное жильё в более роскошном, если так можно выразиться, райончике.

— Спасибо, что предупредил. У тебя свободно же?

— И не надейся, я всё ещё планирую скоротать время в полёте и склеить какую-нибудь марсианочку. У них такая бледная кожа, навевает прямо воспоминания по дому. Не находишь?

Давид не ответил. Он не находил. Ни что ответить, ни сходства марсианских дам с ледяными леди, как выразился однажды Молот. Настроение немного поубавилось. Он так и не видел Юнону с момента того позорного вечера, и совершенно не знал, что ей сказать теперь при встрече.

Погрузившись в эти размышления, Давид не заметил, как на автопилоте добрался до своей каюты. Просто следовал голосу Астрид в голове, который направлял его, говоря куда и когда повернуть. Стало даже на мгновение страшно — не случилось ли так, что искуственный интеллект на время овладел пилотом и просто доставил тело в то место, куда было назначено? Отгоняя от себя эти мысли, Давид не сразу обратил внимание на то, что дверь открылась и в проходе появился веер рыжих волос. От них веяло жаром и пахло солнцем. Почему-то Давид вспомнил эти чувства. Точно также замирало его сердце на первой охоте. Поток адреналина хлынул к сердцу, а пламенный мотор разогнал этот катализатор по всему телу. Пробежали мурашки. Из состояния оцепенения его вывел голос Астрид в голове:

— Давид, я не фиксирую опасности, но все ваши чувства обострились и говорят об обратном. Что-то случилось?

— Нет, я просто смущаюсь из-за прошедшей ночи с Юноной, это личное. Человеческие переживания, не обращай внимания, — почему-то на автомате мысленно ответил Давид. Следом же мысленно укорил себя, так как мысленное общение с ИИ не предполагалось изначально и о такой функции в двустороннем порядке заявлено не было. То есть, по задумке, Астрид его мыслей слышать была не должна.

— Я поняла вас, на будущее приму это к сведению, — так же внезапно в голове вновь раздался голос. А вот это уже новости. Нельзя об этом никому проговориться, лучше обсудить этот вопрос с Эдгаром, при удобном случае. Было бы отлично, если этот случай предоставится вот прямо сейчас, ну или следует постараться над тем, чтобы это свершилось как можно скорее. От интеллектуального диалога с интеллектом искуственным его оторвала Юнона.

— Что же ты, Давид, мне и не позвонил даже. И сейчас стоишь, как в рот набрал чего. Надеюсь, воды.

— Приветствую тебя. Я хотел бы извиниться за своё поведение, прошлой ночью оно было крайне неподобающим. Как курсант, как один из лучших, я весьма опозорился, показав слабость и потеряв самообладание.

Юнона отвернулась. Она вошла обратно в каюту, махнув Давиду, чтобы он тоже входил. Её вещи были аккуратно сложены, офицерский мундир висел в шкафу на вешалке, а на столе лежали две книги и стоял чай в герметичной кружке. Несмотря на некую, на взгляд Давида, сумбурность в поведении, Юнона была человеком весьма аккуратным и педантичным, такой вывод напрашивался сам собой в свете последних событий. Уборка, её поведение во время боя и сейчас. Она села за стол, открыла книгу, Давиду же кивнула на кровать, жестом предложив располагаться. Молча. Кровать была большой, двуспальной, со свежим белым постельным бельём. Для курсанта, которого приучали к лишениям, но который привык к суровым условиям ещё с детства, это было очень в диковинку. Да, спать на полужёсткой койке полезно для скелета, а биокостюм поддерживает оптимальную температуру тела, не позволяя перегреваться и переохлаждаться, что крайне положительно сказывается на качестве сна и здоровье в целом. Он ни разу в жизни не спал в “обычной”, привычной для землян, постели.

— Понимаешь ли, Давид. Все мы люди. Мы живые. У нас есть чувства, эмоции. Это бремя, которое нам подарила эволюция, чтобы бочка мёда не была слишком сладкой. И то, что рано или поздно эмоции человека переполняют и просятся наружу — это нормально. Это как вулкан. Чем дольше копится жар внутри — тем яростнее он вырывается наружу. С людьми так же. Чем дольше копить всё в себе, тем масштабнее потом поток эмоций, который вырвется наружу. А случиться это может в самый неподходящий момент, — она повернулась, глядя Давиду в глаза. Увидев некоторое замешательство на его лице, Юнона улыбнулась. Потом взглянула на кровать, перевела взгляд опять на него, — ты что же, стесняешься спать со мной? А совсем недавно не стеснялся.

— Не в этом дело, я в постели не спал никогда, — Давид оправдывался как провинившийся школьник. Тут же сам себя корил, потому что оправдывать было не за что, так как он, по большому счёту, ни в чём не виноват. Он не виноват в том, что спал всю жизнь в биокостюме на полужёсткой койке, он скорее даже благодарен этому.

— Ну что ж, всё бывает в первый раз. Не стесняйся, располагайся. Я не кусаюсь.

Давид замялся. Он не спешил располагаться, не спешил идти в эти хитроумно расставленные ловчие сети. Мысль о том, что всё вокруг происходило явно неспроста, давно родилась в его голове, а разговор с Молотом после брифинга только подтвердил эту теорию и удобрил семя сомнений. Да, Юнона вызывала в его сердце некие чувства. По крайней мере, ему так казалось. А может, и не в сердце было дело? Возможно, родина этих мыслей была гораздо ниже… Столь долгое отсутствие, мысли по дому. Смысл себе врать? Он скучал по ней. И всему виной была она, оставшаяся там, на Одемарке. Именно потому он так легко принял Юнону — она напоминала Давиду то чувство, которое он оставил в бескрайних ледяных равнинах родной планеты. Оставил, но не забыл. Тот же водопад рыжих локонов, та же девичья непосредственность вперемешку с твердым характером и юным задором. Хотя как знать, жив ли ещё, этот задор. И жива ли она…

Квантовая связь на такие расстояния была весьма затратной и энергоёмкой, потому использовалась исключительно для служебного обмена данными. Личное пользование не допускалось никому. Потому узнать какие-то новости было почти невозможно, если только на первый курс академии не поступал кто-то с той же планеты. Что на памяти Давида было только один раз. Ну, помимо его самого с Эдгаром. И в тот раз он так и не почерпнул ничего нового. Все в порядке, все как обычно — вот что он узнал. Но теперь у него появился шанс вернуться, узнать все лично, посмотреть в её зелёные, как полярное сияние, глаза…

От витаний в облаках его опять отвлекла Астрид. Она уточнила, почему Давид ничего не делает, хотя ему предложили устраиваться поудобнее. Он ничего не ответил, лишь посмотрел на Юнону еще раз.

— Извини, но нет. Это неправильно. Я отправлюсь к капитану корабля, буду настаивать на отдельной каюте.

— Тебе так со мной не нравится? — Юнона сделала обиженное лицо.

— Нет, просто это неправильно. Мы ведь даже не пара, и не женаты.

— Это всегда можно исправить. Ты бы хотел? Меня. Да чего ты покраснел?! Взять меня в жёны, развратник! — она залилась звонким смехом, который тысячами маленьких звонких колокольчиков разнесся по каюте. Давид молча смотрел на то, как она смеётся над своей шуткой, подождал, пока смех умолкнет. Потом ответил, выдержав паузу.

— Может быть, да. А может и нет. Этот вопрос я считаю провокационным, потому не хочу и не буду на него отвечать. Прошу простить, я к капитану.

— Ну ну, удачи там, — все с той же улыбкой на лице пожелала девушка.

— В смысле?

— Капитан лично мне предоставил ключ и биометрический код для доступа в каюту. Он был весьма любезен и учтив. Такой галантный пожилой мужчина, ах, — сказав это, Юнона зажмурила глаза, положив руку на сердце. Давид замер. Последняя надежда на спокойный полёт таяла, словно одемаркская снежинка на ладони.