– Расскажи подробней.
Оказывается, никаким эвфемизмом слова «секс» это не было. Но все равно очень меня заинтересовало. Огонь – вот то единственное божество, которое никогда не выходит из моды. И получалось, что Маргарет и ее друзья невольно, даже не подозревая об этом, уже много лет поклоняются мне, сыну Муспелля – хоть я сейчас и пребывал в ином воплощении – посредством своего «огнепрядения».
Я слушал, как Маргарет рассказывает о «танцующих с огнем», о том, какими палками и пои[43] они пользуются, какие красивые и опасные у них ритуалы. Меня эти рассказы так возбуждали, что пришлось сказать себе: «Держи себя в руках, Локи. Иначе ты, огненный демон, можешь и влюбиться».
Я мельком заглянул в Книгу Лиц: Маргарет Браун, она же Мег. Возраст: 21. Профессия: помощница пекаря. Любимый цвет: лимонно-желтый. Любимый фильм: «Шоколад». Нравится: «огнепрядение», звезды, дождь, выдры, подсолнухи, кошки, море. Любимая еда: торт с вишнями. Любимая фантазия…
Мег, подняв глаза, посмотрела прямо на меня. И все мое взятое взаймы тело охватил трепет, и душа моя распахнулась сверху донизу, как молния на комбинезоне. А потом мы с Мег поцеловались, я ощутил прикосновение ее нежной груди и подумал: «Да, девушка тоже может влюбиться в демона…»
И, открыв глаза, я заметил трех девиц, беззастенчиво на нас глазевших. «Что ж, любой на их месте стал бы глазеть – ведь мы, в конце концов, просто великолепны!» И все же от того, КАК эти девицы на нас смотрели, мне стало не по себе. Неужели я был когда-то с ними знаком? Или, может, они со мной? А может, у меня просто тушь размазалась?
Достаточно было на секунду заглянуть в Книгу Лиц, чтобы понять: это подружки Стеллы. А точнее, ее подпевалы, которыми она так любит себя окружать. Хотя эти три девицы показались мне чем-то отличными от остальной клики – похоже, они были связаны с некой тайной. С теми временами, когда Попрыгунья и Стелла еще считались близкими подругами. На мгновение дверца с надписью СТЕЛЛА в памяти Попрыгуньи вдруг приоткрылась, и оттуда вырвалось нечто гудящее, как рой пчел…
О господи, она же никогда… она…
Жозефина… и СТЕЛЛА?!
И никаких воспоминаний в картинках; ни лиц, ни слов. Лишь вспыхнуло давнее мучительное чувство стыда, и я ощутил, как волны этого стыда движутся вверх и вниз по моему телу, вызывая озноб, как при обострении крапивницы. Видимо, это странное чувство было связано с тем, что иногда девушки целуются с другими девушками. На мой взгляд, это вряд ли могло послужить причиной столь острых переживаний, но я уже убедился, что представители племени Людей о многом имеют весьма странные представления. Между прочим, когда я впервые попал в Асгард, меня частенько приводили в замешательство многочисленные правила асов насчет секса. Например, ни в коем случае нельзя было заниматься сексом с животными, с родственниками и с демонами; запрещалось также вступать в интимные отношения с чужими женами или с теми, кто одного с тобой пола – я, честно говоря, сперва просто представить себе не мог, что они вообще хоть как-то сексом занимаются при таком невероятном количестве запретов. И в мыслях Попрыгуньи я тоже отчетливо чувствовал отношение к этому вопросу, как к чему-то запретному.
Я догадывался, конечно, что ее неконтролируемые вспышки гнева и ревности имеют самое непосредственное отношение к Эвану. И для подобных догадок имелись вполне определенные причины: было нетрудно заметить, как он пускает слюни при виде Стеллы – в точности как Один при виде Фрейи; Один, кстати, сразу становился слепым на оба глаза, если наша красотка оказывалась замешана в чем-то недостойном. Но в случае с Попрыгуньей все оказалось далеко не так просто: в ее памяти хранилось и еще одно воспоминание – о ярко вспыхнувшем прекрасном чувстве, которое, к сожалению, подобно старинному ювелирному украшению, впоследствии оказалось настолько изгажено и изъедено грязью и ржавчиной, что от его былого очарования практически и следа не осталось.
Так вот что Попрыгунья от меня так старательно скрывала! Вот в чем заключалась ее огромная мрачная тайна! Великие боги, сколько совершенно ненужных переживаний! Какая мучительная смесь вины, стыда и страха терзала ее душу! Да уж, если бы это не было так грустно, это и впрямь могло бы быть довольно смешно.
Впрочем, теперь это мои мысли и моя душа, напомнил я себе. И хотя чувства Попрыгуньи мне, безусловно, свойственны не были, я все время на них натыкался, точно на незнакомую мебель в чужом доме, где не горит свет, когда стукаешься то голенью, то бедром о сдвинутые вместе кофейные столики и еще какие-то предметы с острыми гранями и испытываешь боль от этих столкновений с чужим, сдвоенным, чувством вины и стыда. Вот она, ирония судьбы: изо всего того, что могло бы вызвать у меня самый искренний стыд или, скажем, угрызения совести, я более всего страдал именно от этих, чужих воспоминаний; от того, что случилось совсем не со мной, но почему-то подействовало на меня куда сильней, чем все предыдущие события моей собственной жизни. Я понимал, что стайка юных сплетниц неким образом связана с теми неприятными переживаниями Попрыгуньи. Что же такое им удалось подсмотреть? И что они по этому поводу могли сказать Попрыгунье? Одна из них – Пиппа. 17 лет. Любимый фильм: «Сумерки». Любимое времяпрепровождение: делать селфи… – самодовольная брюнетка, жутко размалеванная, с толстым слоем блеска на веках, спросила, глупо улыбаясь:
– Новая подружка, да, Джо?
Я глянул на Мег. У нее был такой вид, словно ее резко пробудили ото сна. Впрочем, лицо ее сияло по-прежнему, и глаза смотрели спокойно, но золотистое свечение в них погасло, и, что еще хуже, теперь в них отчетливо читалось нечто родственное презрению, смешанному с отвращением. Казалось, она отчасти уже внутренне готова к тому, что я сейчас развернусь и уйду или начну над ней смеяться.
– Все нормально, – сказала она. – Я как раз собиралась уходить.
«Черт побери, не хватало еще, чтобы и ты тоже поддалась этому чувству стыда!» – сердито подумал я и обнял ее за плечи. Она слегка дрожала, и я понял, что был прав: ей тоже было стыдно, но вот чего именно она стыдится, я совершенно не понимал. И я снова повернулся к трем сплетницам – я уже успел отыскать в Книге Лиц все их имена – и жизнерадостным тоном воскликнул:
– Ну да, познакомьтесь: это моя новая подружка, Мег. – Поскольку ответом мне было гробовое молчание, я с радужной улыбкой прибавил: – Вы, кажется, удивлены? Ах, даже не надейтесь, дорогие мои гарпии, что и у кого-то из вас может появиться какой-то шанс!
И после этих слов все те горькие чувства, кому бы они ни принадлежали, мне или Попрыгунье, просто растворились в воздухе. Стыд, вина, ревность – все растаяло, точно хлопья снега в теплом весеннем небе. Я взял Мег за руку и повел ее прочь, в ночную тьму, туда, где неоновые звезды городских огней и звезды настоящие как бы встречались, образуя в вышине светящийся мост, сиявший почти столь же ярко, как Биврёст. Я проводил Мег домой, стараясь идти так медленно, как только позволяли мне мои быстрые ноги; потом мы с ней еще постояли на крыльце, сколько было возможно; ну а потом я рысью поскакал к себе домой, точнее домой к Попрыгунье, зная, что ее родители давно уже легли спать. Я рухнул в постель и крепко проспал до рассвета, а проснувшись, обнаружил, что стою, голый и совершенно замерзший, в ванной комнате и разглядываю себя в зеркало, а в руке у меня раскрытая опасная бритва, на руках кровь, и на плитках пола кровь, и фарфоровая раковина тоже вся забрызгана кровью…
И, продолжая смотреть в зеркало, я увидел, как мое отражение окровавленной рукой подносит бритву к горлу…
«Вот ведь фигня какая!»
Итак, Попрыгунья вернулась.
Золото
Глава первая
«Пожалуйста, – сказал я, – погоди, давай сперва просто поговорим и все обсудим». Повсюду вокруг была кровь – моя кровь. Насколько я понимал, порезы Попрыгунья успела нанести неглубокие, но все равно было очень больно. И какого черта ей понадобилось это делать? С какой стати люди вообще так с собой поступают?
– Какого хрена? Как ты посмел сделать со мной такое? – внятно произнесла Попрыгунья, но голос ее звучал не громче шепота. – Немедленно убирайся из моего тела ко всем чертям, или, клянусь, я убью нас обоих!
Я прикинул, есть ли у меня выбор, на что, впрочем, много времени не потребовалось. Спасти меня могло только чудо: я был полностью в ее власти. Мое левое запястье все еще сильно кровоточило, хотя порез и выглядел не слишком опасным; зато бритва, которую Попрыгунья в данный момент прижимала к моему горлу, была действительно опасной.
«Да опусти ты эту чертову бритву, – миролюбиво сказал я, – и давай поговорим. Я почти не сомневаюсь: умирать тебе вовсе не хочется».
Она истерически расхохоталась.
– Ты так уверен? Но разве у меня есть выбор? Ты ведь ухитрился все на свете испортить!
[43] Пои – в дословном переводе с языка маори (Новая Зеландия) означает «мяч на веревке». Мужчины изготовляют пои из камней и льняных веревок, а женщины исполняют с этими мячами ритмический танец «маори пои».