– Ты прав. Мы справимся. Спасибо, Уилл.
Мой брат отошел и стал разведывать обстановку. В этот момент Лиззи наклонилась и прошептала мне на ухо:
– Извини. Я не хотела его напугать. Иногда я забываю, что он младше нас.
– Ты его не напугала. – И добавил громче, обращаясь к брату: – Видно что-нибудь?
Он покачал головой.
Я нахмурился:
– Неужели до сих пор никто не стал за нами следить?
Уилл снова вернулся ко мне, закатал мне рукав и посветил на дедушкины часы:
– Два часа ночи. Все спят.
Я отнял у него руку:
– Я не верю, что мы единственные, кто идет ночью.
– Луна уже заходит, а до рассвета еще далеко… – Лиззи задрала голову. – Скорее всего, мы единственные.
– А может, вместо тайников они ищут лагеря, – предположил Уилл, – дурачков, что осмелились разжечь костер.
Злобная улыбка вдруг расчертила мой рот.
– Хочешь сказать, нам повезло?
Лиззи ухмыльнулась, но ее лицо снова стало серьезным.
– Надо вернуться за Кармен и Грейди, – сказала она. – Нам нужно идти дальше.
Пригнувшись, мы вернулись к стене, и я бесшумно перемахнул через нее, несмотря на дикую боль в голове, чем застал Грейди врасплох. Он сидел рядом с Кармен и дремал, облокотившись о камень.
– Вот наш бдительный страж, – съязвил Уилл и пощупал щеку Кармен: – Она вся дрожит.
– У нее жар. – Грейди встал на колени. – Вы нашли следующие координаты?
– Да. – Я посветил на карту и почувствовал, как в животе у меня заурчало. – Дело плохо.
– Почему? – Онс трудом поднялся на ноги и посмотрел.
– Следующая коробка на мысе, к северо-западу. – Я прикрыл глаза, пытаясь отогнать цветные пятна. – Там негде спрятаться.
Часы показали три ночи, и мы решительно продвигались дальше, надеясь достичь болот у самой высокой точки на острове до того, как начнет светать. Шагая сквозь ночь, я грыз горькие таблетки от головы и благодарил судьбу за то, что мне не приходится страдать еще и от яркого дневного света.
– Там должно быть какое-то укрытие, – твердила Лиззи, – вроде пещеры или типа того.
Я ничего не ответил, сосредоточив все свои силы на том, чтобы переставлять ноги. Живот сводило от голода, голова звенела колоколом, колено ныло, десна по-прежнему нарывала, а в глазах все так же скакали цветные пятна. Что из этого сильнее меня добивало – усталость или схватка вспышек мигрени с таблетками, – сказать я уже не мог.
Только врезавшись в Грейди, я поймал себя на мысли, что меня шатает из стороны в сторону. Он отпихнул меня, недовольно ворча.
– Извини, – пробормотал я.
К востоку небо уже начало заливаться красками. Птицы еще не запели, но я уже чувствовал, как природа понемногу пробуждается. По моим ботинкам перебегали жучки и мошкара, и я стал отчетливее видеть, куда ступаю.
Чем больше таяла тьма, тем менее защищенным я себя чувствовал. Промозглый ночной воздух забрался мне под кофту, и я поежился, чувствуя на коже липкую и холодную влагу.