– Мешаться… – эхом повторил я, но Уилл уже тронулся, шагая вдоль берега. – Ах ты неблагодарный ублюдок! – услышал я свой голос. – Я всю свою жизнь посвятил те… – И осекся.
Где-то внутри меня прорастало семя обиды, но как бы я не пытался его не замечать, оно все крепло и ширилось. Сколько еще времени пройдет, прежде чем я всем сердцем возненавижу его? Прежде, чем я потребую вернуть то, что он мне задолжал?
Еще какую-то неделю назад Уилл бы и глазом не моргнул, если бы я присматривал за ним в Оксфорде. Но теперь… он был решительно против. С чего вдруг?
Я мусолил то слово «мать Тереза». Наверное, у нас обоих был повод испытывать неприязнь друг к другу.
Я припустил, и, поравнявшись, мы молча продолжили наш путь, сопровождаемые только синхронным перестуком ног.
Наконец мы остановились. Похоже, на самом краю острова мы были одни.
– Где она? – развернулся я.
Уилл нахмурился:
– Координаты вроде верные. А может, мы тут одни, потому что пришли не туда?
– Мы тут одни, потому что на часах пять утра, – мягко ответил он.
Я схватил его за локоть:
– Уилл, что это? – Я указал на море, где на волнах что-то барахталось.
– Тюлень? – предположил он и поднял бинокль.
Прошла, наверное, целая вечность, но брат наконец передал бинокль и мне. Я немного помедлил, прежде чем поднести его к глазам. На мгновение мне показалось, что это и был тюлень, и я уже собирался опустить бинокль, когда море вздохнуло и на волнах показалось что-то зеленое. Камуфляжный жилет и кто-то в нем. Бледная рука ходила вверх-вниз, вторя волнам. Я едва не ринулся в море, но Уилл резко остановил меня. Через мгновение из-за волн я разглядел, что тело повернуто лицом в воду и двигалось только по велению стихии.
– Он пытался доплыть, – задрожал я, отдавая бинокль брату, – он… мертв.
Уилл кивнул:
– Ему не стоило и пытаться. – И, развернув меня лицом к суше, сказал: – Не смотри. Сосредоточься. Нужно отыскать пятый тайник.
Я кивнул и позволил Уиллу направить меня. Где же ящик?
Завитки ракушек ютились в песке, местами пропущенном земляными червями. Мои шаги спугнули краба, и он быстро убежал, зарывшись неподалеку. Мы еще повертелись, но ничего даже отдаленно напоминающего коробку видно не было.
– Может, он под водой, – отрывисто проговорил я, – засыпан камнями.
Уилл ухмыльнулся, и мы стали обыскивать камни и лужи, осматривали водоросли.
Коробка была спрятана на дне залитой водой выемки, глубиной с локоть. Цепь болталась рядом, словно щупальце, вокруг плавали медузы.
– Жалят? – спросил я.
– Проверять не стану. – Уилл достал ящик с помощью ледоруба.
Мы стали рассматривали добычу.
– Думаешь, сработает? – спросил я, чувствуя волнение.
– Лучше бы сработало.
Уилл вынул из кармана глиняный отпечаток пальца Лиззи.
– Высох уже? – Я потрогал глину. Она крошилась по краям, но в целом ее можно было назвать затвердевшей.
Уилл развернул пакетик со слипшимися и растаявшими мармеладными мишками, теперь напоминавшими скорее желатиновую массу. Потом Уилл отщипнул кусочек и прижал его к глиняной форме, которую держал я.