– Нет, – сказала я. – Но Джина… он говорил, у нее… о боже, кажется, меня сейчас вырвет.
Фредерик со звоном поставил миску с арахисом на стол и помог мне подняться:
– О’кей! Пора обратно в замок.
– Ладно, – согласилась я, и Фредерик повел меня в замок; было очень холодно. – Я ведь не напилась, правда? Ну, с-с-совсем чуть-чуть.
– Ты в стельку, – усмехнулся Фредерик. – Видимо, вообще не переносишь алкоголь.
– Да ладно, – пожаловалась я. – Все супер. Может, мне скрговорку пргворить?
– Что?
– Мне скзать скргов… а… не важно, – заявила я и, пока мы поднимались по горе к замку, рассказывала все скороговорки, которые знала.
Уже вскоре я так углубилась в дрову на траве, простите, двору на тваре… э… что мне показалось слегка невежливым то, что Фредерик в какой-то момент сменил тему.
– Не обязательно при каждой ошибке останавливаться, пока не выговоришь слово правильно, Эмма, – сказал он и потянул меня дальше в гору. – Пойдем, нам пора. Лучше расскажи мне о мистике. У Дарси что, есть какая-то безумная теория насчет замка и Джины?
– На дарве тарва, – пробормотала я.
Краем уха я услышала вздох Фредерика, который сам принялся бормотать под нос какую-то бессмыслицу и закончил таинственным рассказом о каких-то событиях, в которых фигурировали его предки, некий граф фон Штольценбург и статуя, которую изготовили незадолго до его смерти. Я слушала вполуха – может, потому, что и сама не замолкала все это время. Зачитывала стишки, болтала о том о сем, высосала из пальца какую-никакую магическую историю (не самую плохую, судя по тому, что то и дело Фредерик смеялся, пока я боролась с приступами головокружения). А затем… затем я вдруг оказалась одна.
Для меня дело было так: Фредерик только что стоял рядом и хихикал над какими-то моими словами. Я моргнула, и в тот же миг он исчез, оставив меня одну посреди все сильнее кружащегося двора замка… Но тут точно виноват алкоголь.
Я прислонилась к стене у ворот и сделала глубокий вдох. Ну ладно, отсюда хотя бы до кровати недалеко.
Путь из замка до деревни показался мне настолько же коротким, насколько бесконечно длинным расстояние от ворот до входной двери. Со скоростью улитки я волокла ноги по гравию, немножко гордясь тем, что проделала полдороги и не упала. На первой же ступени я запнулась о горшок с цветком, вдруг появившийся у меня на пути из ниоткуда, и упала на гравий, где и решила чуть-чуть вздремнуть.
Я, раскинув руки и ноги, повернулась на спину. Ветер шелестел в верхушках деревьев и шептал колыбельные, похожие на мелодию, которую напевал Фредерик. Звезды приятельски подмигивали мне, и я хотела подмигнуть в ответ. К сожалению, я забыла, как это делается, а когда вспомнила, оказалось, что я уже сплю.
– Эмма? – раздался голос откуда-то сверху. – Что случилось?
– Дарси? – прокричал кто-то издалека. – Ты что застрял?
Я услышала шаги по гравию и два голоса над собой.
– Это же подруга Шарлотты. Черт, она совсем посинела!
– Помоги-ка мне!
Я оказалась в сидячем положении и осторожно заморгала. Уже ночь, а я на улице. Передо мной расплывались лица Дарси де Винтера и Тоби Белла, за спинами которых вырисовывались башни Штольценбурга.
– Эмма, – повторил Дарси.
– Привет.
Мне совсем не понравилось, что в такой щекотливой ситуации я встретилась именно с ним. Кроме того, мир вокруг продолжал вертеться, а я устала. Очень сильно устала.
– Доброй ночи, – буркнула я, закрыла глаза и хотела снова опуститься на гравий, но Дарси не дал мне опрокинуться, придержав за спину.
Моя голова упала набок, но было даже удобно.
– Черт! – вырвалось у Дарси. – Она потеряла сознание?
На секунду зависло молчание.
– Тоби?