Эмма, фавн и потерянная книга: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Кроме того, неоправданными вдруг накрывшие меня сомнения вовсе не были. Одно дело – предполагать, что у книги есть некая сила, даже суметь доказать ее, а другое – принимать эту силу как что-то само собой разумеющееся и использовать ее. Не имей хроника силы, все было бы в порядке.

Происшествия двух последних дней дали мне ясно понять, что нужно хорошо понимать, что пишешь в книгу, потому что предугадать последствия не всегда возможно. Во всяком случае, лучше не сочинять ничего особенно необычного, поэтому просьбу Ханны о единороге мы отвергли сразу.

– Надо узнать, откуда эта книга, – предложила Шарлотта. – Где, говоришь, ты ее нашла? В том комоде в западной библиотеке?

Я кивнула:

– В тайнике нижнего ящика.

– Стой, перелистни-ка назад, – воскликнула Ханна.

За последние несколько часов мы прочитали по диагонали сотни записей в хронике и все равно осилили не больше четверти текстов. Многие из заметок были просто микроскопического размера, их едва удавалось разобрать, а некоторые написаны таким старомодным почерком, что никто из нас ничего не мог прочитать. Хронисты то и дело пускались описывать скучнейшие подробности каких-нибудь событий или, например, разражались напыщенными стихами о лице. Все это время мы искали сведения о самой книге. Каждый ли автор записи понимал, как она работает? Скрывались ли в текстах намеки? И почему меня не отпускало ощущение, что чем дольше мы листаем книгу, тем больше в ней становится страниц?

– Стоп! – Ханна показала на изображение загадочного существа-фавна, которое я нашла на днях. – Это не единорог. Или все-таки он?

– Нет, – одновременно воскликнули мы с Шарлоттой.

– Почему нет?

Мы нагнулись над страницами. Рисунок тушью, как и запись под ним, был датирован тысяча семьсот пятьдесят восьмым годом и, видимо, сделан рукой некоего предка де Винтеров, потому что автор называл себя граф фон Штольценбург. По первым записям, тянущимся с начала тысяча семьсот пятьдесят восьмого года, было видно, что человек он одинокий. Граф снова и снова клял свою отшельническую жизнь и расстраивался из-за того, что у него нет ни жены, ни детей.

Со временем его тексты менялись все больше и больше, становились все мрачнее, тоскливее и… безумнее. Видимо, граф фон Штольценбург был не только одиночкой, но еще и параноиком. Он создал в замке бесчисленные тайные ходы и комнаты, которые называл лабораториями, где часто пропадал в начале лета тысяча семьсот пятьдесят восьмого года. В последних записях он заговорил о каком-то сыне, а если точнее, существе, которое переживет его и пронесет его слова сквозь года. О ком-то, кто одолеет границы времени и бренность бытия.

У меня росло подозрение, что граф фон Штольценбург понемногу терял рассудок. С октября пятьдесят восьмого года его записи превратились в полную бессмыслицу, он постоянно вырисовывал тушью один и тот же рисунок. Мы бросили чтение. Оно ничего не давало.

Но Ханна снова торжествующе указала на набросок:

– Смотрите, он создал единорога.

Шарлотта фыркнула:

– Ладно, на сегодня хватит. Боюсь, уровень бреда все растет. Пуговица и лев – это еще куда ни шло, но всему есть предел. Сейчас пора заканчивать. – Она взяла книгу у меня из рук, захлопнула и запихнула мне под подушку. – Пойдем спать, а завтра подумаем дальше, хорошо? Магии не существует.

Правда?

– Спокойной ночи, – сказала я.

Шарлотта уже стояла у двери. На ходу она в миллионный раз за день взглянула на экран телефона. Видимо, новых сообщений так и не было, потому что она сразу сунула его обратно в чехол. Ханна ушла в ванную чистить зубы, а я осталась одна. Подушка немного дыбилась из-за лежащей под ней книги.

Я прикрыла глаза и оперлась головой о стену позади. Как это вообще возможно? Мне шестнадцать, я твердо настроена повзрослеть. Следующей весной я приму участие в выборах на место старосты школы, а после окончания школы собираюсь три года путешествовать по миру. Поступлю в университет и сделаю карьеру. Может, стану адвокатом или журналисткой. Боже мой, я же разумный человек, я правда на полном серьезе сижу тут со старой книженцией и гадаю, существует ли магия?

Но на странице книги остались мои записи о пуговице, льве и помутнении рассудка доктора Майера в кафетерии. И у меня, черт возьми, получилось натравить на Тоби Белла настоящего льва! При мысли об этом я покрылась гусиной кожей. Та запись вышла действительно безрассудной. Кажется, последствия своих слов вообще невозможно предугадать. Хотя насчет чаепития и пуговки в кексе все прошло без зазубринки… может, потому, что инструкции я написала очень точно?

Я прислушалась к шуму льющейся воды и звуку электрической зубной щетки Ханны. Рука словно сама собой скользнула по простыне и вытащила хронику на свет.

«Наука не в том, чтобы строить о чем-то догадки, а в том, чтобы создавать гипотезы и доказывать их». За последние недели я примерно сорок два раза слышала эти слова от Джона. Сегодня я или сошла с ума, или сделала революционное открытие. В обоих случаях безопаснее, логичнее и научнее не сидеть на месте, не так ли? Проверять гипотезы. Итак, если я хочу что-либо доказать, следует выяснить, существует ли возможность сделать это иначе, нежели провести небольшой эксперимент.

Я присмотрелась к тисненому силуэту на обложке существу, придуманному сумасшедшим, существу, в которое, как в сказочный персонаж, я еще сегодня утром не верила. Надо понять, как оно связано с записями и самой книгой. Я должна узнать больше. Прямо сейчас.

Конечно, я буду ужасно осторожна и начну со всяких мелочей типа пуговиц. Но я возьмусь за это сегодня же ночью. Эмма Магдалена Моргенрот не из тех, кто бездействует.

Я схватила карандаш и через минуту стала выводить тонкие линии на новой странице. Вернувшись из ванной, Ханна увидела, что я делаю, и ухмыльнулась:

– Так у меня будет единорог?

– Нет, – ответила я и продолжила писать, надеясь, что не иду прямой дорожкой в сумасшедший дом. – А как тебе понравится работать над проектом по биологии в группе с Синаном?

Ханна покачала головой, а затем кивнула: