— Но ссорится с маман — тоже не подарок, — подумал он.
Подойдя к своей Audi A11 тёмного стального цвета, с любовью её оглядел. У машины имелся автопилот, но Марк принципиально им не пользовался, предпочитая контролировать всё сам. Открыв дверцу, он плюхнулся в кресло, включил музыку.
— Так, сегодня слушаю ДиДюЛю.
Марк плавно тронулся с места. Выехав за ворота, полетел, стремительно обгоняя медленно ползущее старьё, снисходительно посматривая по сторонам. Машин, на удивление, было мало.
— Да, рабочий день начался, все пашут, а у меня выходной, — ухмыльнулся он. — Светофор, ещё один. Побыстрей бы за город, а то буду тащиться несколько часов среди этих клопов.
Наконец-то, он вырвался на простор, ещё больше увеличивая скорость.
Дачный посёлок встретил его ароматом абрикос и яблок, цветущих роз. Просигналив, чтобы открыли ворота, Марк въехал во двор. На крыльце стояла Маняша, их домработница, с корзиной фруктов и букетом цветов.
— Может перекусишь, Марксичек, я приготовила твои любимые блинчики с творогом, есть майский мёд.
— Ладно, тащи всё в беседку, там поем, — небрежно бросил он.
Маняша засуетилась, шмыгая из кухни в беседку, накрывая ему на стол. Удобно устроившись, Марк наслаждался едой.
— Что ни говори, а старуха умеет вкусно готовить, — думал он, окуная очередной блинчик то в мёд, то в чашу со сметаной. Запив кофе, он двинулся к машине.
— Вкусно было, внучок? — спросила, подошедшая Маняша.
— Какой я вам «внучок», сколько раз можно говорить, — гаркнул он.
Нянька сжалась в комочек, на глазах появились слёзы.
— Сейчас начнётся: я тебя вынянчила, ухаживала, когда болел, кормила, учила уроки, — с досадой подумал он.
Но, Маняша молча стояла, вытирая уголком платка слёзы.
— Нефик сырость разводить, — опять гаркнул он, — я поехал.
Дорога была пустынна, машина бесшумно скользила, набирая скорость. Впереди был поворот, Марк ехал, слушая музыку, чуть сбавляя скорость. Завернув, он увидел неторопливо вышагивающего пса и трёх лопоухих щенят. Марк даже не попытался свернуть или затормозить. Его Audi серебристым клинком рассёк дорогу и маленькие чёрные комочки вылетели из-под колёс.
— Ходят здесь всякие, мешают ездить, — проворчал он, продолжая путь.
Вылетев на перекрёсток, Марк посмотрел в зеркало заднего вида. Позади бежал чёрный пёс.
— Во даёт! Поиграем?!
Ему стало смешно, и он залился смехом.
Он остановился, опустил стекло и выглянул из машины, ища взглядом собаку. Вскоре пёс поравнялся с машиной, тяжело дыша, высунув язык, обошёл её и встал впереди. Глаза встретились с глазами. В одних стояла боль, в других насмешка.
— Пошла вон, вонючая псина, — пренебрежительно гаркнул Марк.
Пёс не тронулся с места. Марк, объехав собаку, рванув так, что заревел двигатель и стал вслушиваться в ритмичную мелодию любимого исполнителя.
Проехав несколько километров, Марк остановился и оглянулся назад. Шоссе было пустынно.
— Сдался пёсик! Этого следовало ожидать, — хмыкнул он.
Открыв дверцу, выскользнул наружу. Отойдя немного, облегчился. Развернувшись, он остолбенел, впереди по шоссе полз клочьями, как живой, густой чёрно-серый туман, возле машины стоял пёс, скаля зубы.
— Эй, потише, потише, — испуганно произнёс Марк, — не хватало ещё, чтобы меня покусала какая-то псина.
— Это было бы слишком легко, — услышал он в ответ. — Вспомни об обиженных и преданных тобою людей.