— Потому что… Если бы я мог полностью тебе доверять…
— Ты можешь мне доверять.
— Нет. Ты мне врала.
— Я тебе не врала! Ты никогда не спрашивал!
— Ты врала ему и точно так же будешь врать мне. Я никогда не смогу тебе верить.
— Господи, Том. Пристрели меня, и будет тебе вера!
Молчание. Она жмет на газ, я жму на пистолет. Тот, что в кроссовке. Мы оба уставились вперед. Сквозь дождливую пелену можно разглядеть красные фары идущего перед нами белого «ниссана патфайндер». «Дворники» ходят туда-сюда, от нее ко мне.
— Я беременна.
Я слышу ее голос. И повторяю за ней, как первый на этой земле болван при известии, что его жена залетела:
— Беременна?
— Да.
— Bay. Когда ты узнала?
— Сегодня утром.
— И?..
— Что — и?
— Это мой ребенок?
— ЕСТЕСТВЕННО! ЗА КОГО ТЫ МЕНЯ ПРИНИМАЕШЬ! КОНЕЧНО ТВОЙ! ИДИОТ НЕСЧАСТНЫЙ!!!
Она рыдает. Слезы снаружи, слезы внутри. Тяжелые условия движения. Она сворачивает к бензозаправочной. Прости, говорю. Здорово, у нее будет ребенок. Мой ребенок! Лучшей новости я не слышал с девяносто восьмого года, когда Шукер выбил немцев на чемпионате мира во Франции. Я раскрываю объятия, а она отстегивает ремень безопасности и падает мне на колени. А слезы все текут. Сказывается беременность. Я знаю от Муниты, что женщины в интересном положении часто плачут. Вода, скапливающаяся в утробе, добавляется к общей жидкости, и та время от времени переливает через край. Я смотрю перед собой. Здесь можно заправиться не только бензином, но и фастфудом. Молодой отец проходит под ярко-красной вывеской «Кентакки фрайд чикен», держа за руку маленького сына. А Ган все рыдает. Передок моих штанов уже мокрый. Вода возвращается к источнику. Жизненный цикл.
В результате наших эмоциональных выбросов окна запотели, и машина превратилась в этакий кокон. Но вот моя подружка поднимает заплаканное лицо. Я еще раз прошу у нее прощения.
— Извини. Я не хотел… На самом деле я счастлив.
— Правда?
— Да. Конечно. Я… я взволнован.
— Значит, ты готов… мне верить?
— А ты мне?
Я чувствую подошвой холодок металла.
— Да.
— Но ты ведь знаешь, кто я, Гуннхильдур. Ты знаешь, чем я зарабатывал на жизнь… Как ты можешь мне верить, не понимаю. Как ты можешь начинать жизнь с таким человеком, как я?
— Я тебя люблю.
— И тебя… я.
Грамматически вышло нескладно, но она меня поняла, и все заканчивается поцелуем. Прямо скажем, я прошел большой путь. От киллера, выпустившего пулю в задний проход своей жертвы в номере отеля на Манхэттене, до поклонника Библии, признающегося в любви сливочной блондинке в ее красной «шкоде» на заправочной станции в Исландии. И ведь никакого вранья.